Письма о буддийской этике

Сегодня, т. е. 18 марта, я получил твое письмо от 14-го. Спасибо. Такие твои письма исцеляют меня, подымают из гроба. Когда я читаю именно такие письма, загорается внутренний огонек, проходят даже физические недуги. Я чересчур нервный, для меня колоссальную роль играет настроение. После этого письма я словно молодой, жизнерадостный, забываю все свои неудачи. Дай поцелую тебя, моя спасительница, моя богиня! Ведь на свете нет никого, кто бы меня мог обрадовать и исцелить так, как умеешь делать это ты. Каждый раз я с великим наслаждением вспоминаю те дни, когда мы были вдвоем. Благодарю тебя еще, еще и еще раз! Меня тоже очень волнует то состояние, в котором живут твоя мама и В. Э. Конечно, научно работать при такой обстановке и в дыму невозможно. Хорошо было бы, если бы тебе удалось (или В. Э. и твоей маме) продать дом в Каунасе и купить в Вильнюсе. Дай Бог тому!

С реабилитацией В. Э. опять затянулось, жаль. Скажи, может, ему лучше приехать в Москву, чтобы ускорить разбор дела?

Наташенька! Напрасно ты торопилась с черным материалом. Ну, что ж, теперь, когда юбка готова, нечего делать. Завтра же пойду искать черные бусы, чтобы они годились и на четки, для созерцания. Никаких денег не смей посылать. Я их куплю, пусть они будут подарком от меня. Я очень рад, если тебе удастся поехать в Польшу в научную командировку. Откровенно говоря, твоя работа в музее больше мне нравится, чем работа в архиве, в смысле самостоятельности, это имеет огромное значение для научной деятельности. Но беда в том, что Тракай находится у черта на рогах (слишком уж периферия), тебе, бедной, приходится заниматься научной, административной и хозяйственной работой. Старайся найти помощника хотя бы с последнего курса университета. Очень печально, что та девушка читает мои письма; если конверт был сильно намазан, то определенно она открывала его. Все мои конверты стандартные и заклеиваю их слюной, так что никак помазанными они не могут быть. Будь осторожна; если это простое любопытство, то еще полбеды, а если имеет какую-либо цель, то уже хуже. Я привык (приучен) к последнему. Может, лучше мне писать прямо на музейный адрес?

Я до сих пор не могу получить ответа из Ленинграда, уж слишком затягивают с формальностями. Мои московские друзья, которые работают в Институте востоковедения, советуют, чтобы я остался в Москве; они уже поговорили с заместителем директора Института китаеведения профессором Ошаниным, и мне сегодня пришлось явиться туда, т. е. к Ошанину. После продолжительной беседы он мне дал анкету (личный листок по учету кадров) и бланк для автобиографии. Я, конечно, взял их, но подал телеграмму в Ленинград. Посмотрим, чем кончится. Ты же знаешь, как трудно делать (у нас) что-нибудь до конца. Бесконечные бюрократические препятствия и формальности. Пока ничего определенного, все это действует на нервы. Здоровье после ночи 14 марта не совсем хорошее, но сегодня твое письмо принесло мне силу и здоровье. Спасибо тебе, моя богиня!

Сегодня опять не смог тебе написать продолжение этики, еще ведь много нужно написать; думаю, что, возможно, мои письма к тебе могут послужить в будущем канвой для большой работы, если буду жив. Моя любовь к тебе, следовательно, и ты сама явились колоссальной вдохновляющей силой в моей работе, в моей мысли.

Представители монгольской киностудии сообщили мне, что, видимо, в связи с постановлением ЦК КПСС о подготовке к 40-й годовщине Октябрьской революции будет принят в производство наш сценарий. Если это случится, было бы очень хорошо в смысле укрепления материальной базы. Но теперь я не верю ни во что. Посмотрим. Когда денежки будут в кармане, только тогда можно и поверить.

После того еще раз мы с В. П. печатали те же фотокарточки, и посылаю тебе, к ним присоединяю свою карточку, снятую в специальной фотографии. В Москве в эти дни стоят морозы, вчера при солнце было — 2°. Но здесь бешено готовятся к фестивалю: красят фасады домов; учат, как быть вежливыми; обучают разным языкам по телевизору. Недавно слышал концерт молодого и талантливого музыканта Валерия Васильева; чудно он исполнял на фортепиано «Лесного царя» Шумана и др. Я с большим вдохновением слушал этот концерт. Поздно ночью вызвал образ моего ангела, моей йогини, и с блаженным чувством, радостной улыбкой на устах заснул.

Целую много-много-много раз. Постоянно хочу видеть тебя.

Твой навсегда Биди.

P.S. Ната! Обязательно пришли мне эту книгу о жителях Голубых гор, мне крайне интересно. О, как мне хочется обнять тебя, моя хорошая Наташенька.

P.P.S. Да, знаешь, два конверта — этот и еще один, с фото, были тоже самодельными, но они оба заклеены аккуратно. Так что там у тебя, конечно, открывают их и закрывают.

50.21 марта 1957 г. Москва

Милая, дорогая моя Наталка!

Спасибо за письмо. Ты ведь всегда хорошая и любящая, моя Наташенька.