Письма о буддийской этике

«Будда не требует уничтожения слепой (бессознательной) воли, не говорит, что мы должны отвернуться от мира; он считает, что нужно решительно противодействовать желанию, активно бороться со злом. „Если бы критик больше останавливался на положительных тенденциях буддийской этики, он мог бы различить под внешним спокойствием буддийского мудреца, изображенного литературой и искусством, эмоциональную страстность и волю, не парализованные и уничтоженные, но подчиненные глубокой вере и горячей надежде и слитые с ними. Ибо нет учения, не исключая даже и платонизма, которое видело бы в жизни — в жизни, существующей ныне, — больше возможностей для совершенствования, нежели их видел буддизм. И нет ни одной системы, не исключая и христианства, которая видела бы в эволюции человеческой любви более возвышенную трансцендентность низших форм этой эволюции“. (Rhys Davids, 1896, p. 55) Будда не хочет уничтожения эмоции и желания, но требует воспитания истинной любви ко всему существующему. Эта яркая эмоция должна наполнить всю вселенную и привести к излиянию переполняющей ее доброй воли. „Наш дух будет непоколебим, мы не произнесем недостойных слов; мы останемся кроткими и сострадательными, с любящим сердцем, свободным от тайного коварства; и мы вечно будем изливать на человека лучи нашей любящей мысли, и через него мы всегда будем изливать на весь мир мысль, полную любви, широкой, ставшей великой и безмерной, свободной от недоброжелательства и злобы“» (Majjhima Nikaya. Ст. 21, Будда).

(Продолжение следует.)

Извини меня, моя хорошая, за то письмо. Мне очень досадно, что своим сумасбродством постоянно причиняю тебе боль. Желаю тебе счастья и наслаждения.

Целую тебя тысячи раз, моя добрая и умная Наташенька. Целую тебя, моя маленькая хозяйка большого дома.

Твой Биди.

P.S. Ната! Достал и черное ожерелье за двенадцать рублей. Вот теперь пошлю тебе клипсы, ожерелье и еще черный круглый ремешок для часов, какой ты искала.

Б.

52.27 марта 1957 г. Москва

Милая моя Наташа!

Спасибо за письмо. В этот раз я пишу только на одном листе, ибо конверт опять полон фотографиями.

Я с тобою согласен насчет простого медиума, который не испытывает блаженства, когда впадает в гипнотический транс. Здесь, в Москве, я попал в небольшой тибетский фонд в рукописном отделе библиотеки им. Ленина. Это устроил мне мой приятель Черемисов. Там я нашел две книги.

Первая книга— «Бэбэм» («Беабум») Дамдина на тибетском языке, где описываются методы и правила созерцания для раскрытия интуиции и возбуждения скрытых духовных энергий, находящихся в глубинных пластах подсознания. Указывается, что человек, получивший посвящение (право на созерцание) при соблюдении указанных в книге правил может достигнуть (от двух недель до шести месяцев) следующих результатов: 1) умение разгадывать чужие мысли (телепатические способности); 2) ясновидение; 3) способность подниматься в воздух; 4) способность стать невидимым; 5) способность продвигаться очень быстро.

Прежде чем получить посвящение, ищущий должен поклясться, что эти способности он не будет применять, во-первых, для земных благ, т. е. для славы, богатства, любви и т. д.; во-вторых, эти способности он будет употреблять только для всеобщего блага всех существ и для собственного совершенствования. Особенно трудно найти учителя, имеющего это посвящение. От учителя он должен получить так называемую ключевую мантру, без которой любое созерцание по всем правилам, указанным в книге, не дает никакого результата.

Но ищущий в период созерцания вступает в контакт с духами — якшами и ракшасами. Эти духи, как инструмент, как винтовка, могут служить и для добра, и для зла. Эти духи, как я вижу, смахивают на Мефистофеля. Только разница заключается в том, что Фауст давал расписку Мефистофелю, а якши и ракшасы дают клятву ищущему (созерцающему) в том, что они в период дружбы с ним не будут никому вредить и т. д. К сожалению, эта книга находится на особом учете (да, все тибетские книги находятся на особом учете), их нельзя вынести из библиотеки.

Вторая книга: Ролоцзава — «Натмар Ченпо», где автор, один из величайших йогов Южного Тибета, подробно описывает все четыре стадии глубокого сосредоточения (особенно четвертую стадию — дхьяну). Для каждой стадии он проводит интересный психологический анализ.

Переход от нормального состояния человеческой психики к первой стадии дхьяны — наиболее трудный период, где происходит переворот, переоценка ценностей, как он говорит. Обычное земное блаженство путем созерцания уступает место более сильному и высокому блаженству — блаженству духа. Здесь человек должен насильственно оторваться от внешнего, чувственного мира и погрузиться во внутренний мир души. При этом он должен бороться, во-первых, с состоянием дремоты; во-вторых, — с постоянным отвлечением мысли от созерцаемого объекта. Это делается методически, регулярно и систематически, причем ищущий идет от малого к большему.