Пламенный насос. Естественная история сердца

Как и схожая европейская практика каннибализма в медицинских целях, тема лечебного кровопускания часто замалчивается, возможно, из-за неловкости. Например, мало кто в США знает, что в 1799 году группа врачей выпустила из бывшего президента Джорджа Вашингтона в общей сложности около 2,4 литра крови в попытке вылечить инфекцию глотки. Это примерно 40 % общего объема крови![86]

Кроме того, тело отца-основателя покрыли волдырями (болезненная методика, которая, как считалось, вытягивала болезнь) и промыли с обеих концов: рвотным и клизмами. По сообщениям, испытывая ужасную боль и быстро слабея, Вашингтон потерял сознание от геморрагического шока. Он умер на следующий день. Изучая историю и верительные грамоты врачей, которые лечили президента Вашингтона⁵⁸, я понимаю, что они не были некомпетентными коновалами, как легко заподозрить. На самом деле они были первоклассными специалистами, чего и следовало ожидать, учитывая положение Вашингтона. Проблема заключалась в том, что медицинское сообщество продолжало придерживаться глубоко ошибочных установок Галена о балансе четырех видов гуморов. Спустя более двух тысячелетий после того, как Гиппократ, вероятней всего, позаимствовал эти представления у более древних египетских, месопотамских или аюрведических медиков, они все еще оставались глубоко укоренившимися в западной медицинской доктрине.

Использование пиявок получило значительный импульс в XIX веке благодаря тому, что им присягнул на верность главный армейский хирург Наполеона Бонапарта Франсуа-Жозеф Виктор Бруссе. Ласково прозванный Le Vampire de la Médecine, он, как сообщают, прикреплял к каждому новому пациенту по 30 пиявок вне зависимости от симптомов⁵⁹. Как только устанавливал причину болезни, Бруссе начинал лечить пациентов, усаживая до 50 пиявок за раз, что часто придавало больным вид облаченных в сияющие кольчуги. Светские дамы того времени обратили на это внимание, и в моду вошли платья, украшенные фальшивыми пиявками «а-ля Бруссе». Учитывая популярность Бруссе, именно он был ответствен за массовый всплеск использования медицинских пиявок во Франции, на пике которого в 1833 году в страну было импортировано 42 миллиона пиявок. Спрос вызвал рост обширного надомного производства: все, что требовалось, чтобы получить пару монет, – старая лошадь, которую запускали в мелкий пруд, и корзина, куда собирали пиявок, как только они вцепятся в печального лошадиного хозяина.

В начале XX века с появлением антибиотиков лечение пиявками исчезло, но снова возродилось в 1970-х годах. В то время врачи разрабатывали микрохирургические методы для реплантации конечностей. Сшить артерии с толстыми стенками в целом не представляло трудностей, так что богатая кислородом кровь могла достичь восстановленных структур. Проблема состояла в неспособности сшить тонкие стенки вен. Вместо того чтобы возвращаться к сердцу, венозная кровь будет скапливаться и сворачиваться, и реплантированные ткани неизбежно погибнут. Однако хирурги обнаружили, что, если вокруг возвращенных на место конечностей поставить пиявок, кровососы создают своего рода дополнительную систему кровообращения, отводя венозную кровь, насыщенную отходами и СО₂, позволяя артериальной крови по-прежнему питать и снабжать кислородом реплантированную ткань. Одновременно антикоагулянты из слюны пиявок предотвращали образование тромбов. В конце концов собственная восстановительная система пациентов создавала новые вены, и, как только устанавливалось нормальное кровообращение, терапию пиявками – при которой на одну операцию часто использовались сотни кровососов – можно было остановить. Для крошечных кольчатых героев все заканчивалось не так хорошо: их успех обычно отмечался бесцеремонным и смертельным погружением в банку со спиртом[87] ⁶⁰.

К счастью, пока многовековая приверженность учению Галена сдерживала запад, остальной мир смог сделать собственные открытия, хотя они и не главная тема этой книги.

В популярном игровом шоу Jeopardy вопрос к ответу «Он был первым, кто правильно проследил путь крови в легкие и из них», несомненно, будет «Кто такой Уильям Гарвей?». Но правда в том, что точная информация о легочном контуре сердца не пошла от английского врача XVIII века, но была задокументирована лет за 300 до него. Учитывая почти фанатичную преданность медиков учению Галена, исследователи, предлагавшие пересмотреть пути следования крови через систему кровообращения, делали это на свой страх и риск.