Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Таково ли будущее? Потекут ли в конечном счете американские и европейские телевизоры в Мило для экологически чистой переработки? По словам представителей регулирующих организаций в Пекине, на этот вопрос Китай почти готов ответить утвердительно. А почему бы и нет? Если – что, похоже, неизбежно – Китай становится самым крупным создателем отходов в мире, почему бы ему не стать заодно и крупнейшим их утилизатором? Если Китай остается крупнейшим производителем планеты, почему бы ему не быть крупнейшим сборщиком сырьевых материалов от старья, выкинутого другими странами? Почему бы ему не стать столицей Планеты свалок?

Послесловие

В апреле 2012 года я отправился из Шанхая в Лас-Вегас на ежегодную конференцию американского Института промышленной переработки отходов. Со мной была невеста Кристина. Она никогда раньше не посещала форумы, посвященные металлолому, но взволнованной не выглядела.

Несколькими месяцами ранее мать Кристины сообщила нам, что среда, 18 апреля, которая выпала на середину конференции, будет особо благоприятным днем согласно китайскому календарю. Так уж случилось, по еврейскому календарю день тоже считался благоприятным. Таким образом, будучи этническим евреем и этнической китаянкой, мы сочли 18 апреля идеальным днем для свадьбы. Список гостей получился небольшим, международным и пестрым: в него входили голландская пара, бразилец, два американца китайского происхождения и два уроженца США (все они, конечно же, участвовали в конференции). Местом свадьбы выбрали лимузин, катившийся по бульвару Лас-Вегас. Свидетелем был Кент Кайзер, издатель журнала Scrap.

И само мероприятие, и гости нравились нам по множеству причин, но главная – состав гостей отражал национальное многообразие индустрии, в которой я вырос и о которой рассказываю. В отличие от многих моих друзей, я не занимаюсь торговлей металлоломом, и эти отношения – международные отношения – главный ключ к пониманию, почему металлолом сейчас течет по рынкам всего мира.

Но вот в чем дело: так было не всегда.

Летом 2011 года я несколько дней рылся в архивах ISRI в поисках исторической информации, подбирая материал к этой книге. Среди найденных документов интереснее всего были фотографии и сообщения о ежегодных обедах торговых организаций, предшествовавших ISRI. Национальная ассоциация торговцев отходами (NAWMD), например, обычно организовывала свой банкет в Hotel Astor в Нью-Йорке. Я обнаружил снимок банкета 1924 года, показывающий роскошное мероприятие: целый зал, несколько десятков столов и несколько сотен футов патриотических знамен. Но поразительнее всего, если смотреть с расстояния в 90 лет, отсутствие разнообразия среди участников: обед предназначался для белых мужчин (главным образом евреев) в смокингах.

Дело тут не только в демографии (хотя в то время в американской торговле определенно доминировали эмигранты из Восточной Европы). Годовые собрания NAWMD официально проходили «без женщин» – и традиция сохранилась до середины 1980-х.

Времена, безусловно, изменились.

Сегодня ISRI – международная организация с участниками из разных стран, а конференция ISRI – больше 5 тыс. делегатов – международное событие. Китайские предприниматели смешиваются с индийскими, те – с африканскими, и все гоняются за американскими поставщиками металлолома. Женщины по-прежнему на встречах в меньшинстве, как и во всей индустрии в целом, но их число растет, а влияние увеличивается (особенно в Гонконге и Лос-Анджелесе). Несомненно, индустрия лома – как минимум на управленческом уровне – остается вотчиной мужчин. Но, я думаю, через 20 лет это тоже изменится.

Тем не менее я знаю, что посторонние люди – особенно из экологических сообществ – не питают добрых чувств к глобализации торговли и утилизации отходов. Они считают эти процессы перекладыванием проблемы на других, выкидыванием отходов и поощрением загрязнений. Я понимаю их озабоченность: утилизаторы в развивающихся странах редко соответствуют стандартам, установленным в богатых государствах. Иногда они не могут позволить себе улучшение; в случае Гуйюя в Китае деньги на улучшение ситуации вроде есть, но препятствуют политика и масштабы проблемы. Однако возникает вопрос: а не сохраняют ли они природу лучше, даже если работают грязнее? Лучше или хуже окажутся медные или золотые шахты по сравнению с добычей металла в Гуйюе? Что лучше: повторно использовать компьютерную микросхему в Китае или измельчить ее в Северной Америке?

Все-таки на мои вопросы не ответят богатые утилизаторы в развитых странах. Скорее на них ответят люди в развивающихся странах, которым нужно сырье.