Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Семь часов утра. В будний день середины августа 2011 года Гай Думато, уроженец Форт-Уэйна (Индиана), едет на огромном и очень дорогом черном пикапе по улицам родного города. Я сижу рядом с ним, хотя по ощущениям – далеко, словно в большой кабине грузовика, и смотрю, как он пьет кофе из гигантской кружки. Водителю под 40, у него плотная мускулистая фигура, а кофеиновый зуд готовности к работе выдает человека, привыкшего к ранним сменам.

Гай – менеджер в OmniSource, одной из крупнейших в мире компаний по утилизации, которую в 2007 году приобрела за $1,1 млрд открытая акционерная сталелитейная компания. Давно, когда я еще работал у отца, мы продавали металл OmniSource. Но до сегодняшнего дня я никогда не видел, что происходит с этим ломом. Пока мы едем, Гай рассказывает мне о своей карьере. Он скромно начинал в OmniSource рабочим, делая все, для чего хватало крепкой спины и желания работать. Он вспоминает прошлое не в терминах работы, которую выполнял, а в терминах цены на металлолом.

«Я помню, как медь стоила 60 центов за фунт, – говорит он. – А полный трейлер стоил 24 тысячи баксов». Эти дни низких цен в целом закончились в 1990-х – перед тем, как Китай, Индия и другие развивающиеся страны подняли спрос на сырье, в частности на металлолом, выстраивая у себя инфраструктуру и новый образ жизни. В то утро, когда я ехал с Гаем, экономика Соединенных Штатов еще находилась в рецессии, однако спрос со стороны развивающихся стран, например Китая, где на сельскохозяйственных территориях внезапно стали расти города, привел к возрастанию цены на медь до $3,50 за фунт с лишним, и трейлер Гая с медным ломом стал стоить не $24 тыс., а $150 тыс. На минуточку, разница между автомобилями «Форд Фокус» и «феррари».

«Тут», – говорит он мне, и мы сворачиваем направо, к небольшой парковке у высокого кирпичного здания на тихой улочке с краю жилого района. Попадая в такое место, не ожидаешь встретить «что-то самое большое в мире». И тем не менее именно здесь находится крупнейшая в мире фабрика по разделению – то есть утилизации – кабелей и проводов на отдельные компоненты, в основном на медь, алюминий и изоляцию.

Гай ведет меня на склад. Недалеко от дверей я вижу цветную спутанную груду кабелей, некоторые толщиной с мяч для софтбола[31]. Тут есть медные телефонные кабели, недавно замененные оптоволоконными; есть и выкопанные коммунальными службами во время модернизации в связи с ветроэнергетическим проектом, например; какие-то обрезки могут быть отходами производства, купленными у одного из последних представителей некогда могущественной американской индустрии производства проволоки. Однако большая часть материала, примерно 60 %, приобретается на меньших базах-свалках – таких, где вырос я; они же, в свою очередь, купили вторсырье у своих клиентов – от рабочих до фабрик.

Не существует статистических данных об объеме кабелей и проводов, ежегодно производимых в Соединенных Штатах (да и где угодно, если на то пошло), однако измельчительная установка компании OmniSource в Форт-Уэйне дает примерное представление, каков объем может быть: за одну 24-часовую смену система способна обработать около 200 тыс. килограммов кабелей и проводов, то есть примерно массу статуи Свободы.

Это не единственная в стране установка, занимающаяся измельчением проволоки: есть еще минимум 40 других, хотя ни одна не подходит близко к размерам или сложности системы, принадлежащей OmniSource. И мы говорим только о Северной Америке; а ведь фирмы в Индии, Китае и Вьетнаме, столь же голодные до сырья, как и OmniSource, используют тысячи мелких агрегатов, где ручной труд и простые машины заменяют того левиафана, которого меня пригласили посмотреть. Но сначала Гай ведет меня за угол: «Вам нужно увидеть, как мы понимаем, с чем нам предстоит иметь дело».

Я захожу в небольшое помещение без окон, где работают два жилистых молодых человека. С помощью щипцов рабочие аккуратно отделяют примерно 5 см кабеля. Гай обращает мое внимание на шестиметровую стену, от пола до потолка испещренную крючками, которые держат тысячи пятисантиметровых кусочков проводов и кабелей. Слева в основном тонкие провода, образующие полосу черного цвета; в середине куски становятся толще и разнообразнее по цвету, кое-где добавлены поперечные срезы медного кабеля – диаметром 10 и даже 12 см.