Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Но если дополнительных 60 налоговых миллионов недостаточно для очистки загрязнений в Гуйюе (а я думаю, их и близко не хватит), у властей, говорят, есть богатый и влиятельный партнер, который может помочь: это TCL, один из крупнейших китайских производителей бытовой техники и компания с хорошими связями в Народно-освободительной армии Китая[99]. Информация об инвестициях и роли TCL отрывочна, но компания, похоже, играет ключевую роль в создании промышленного парка, куда заставят переместиться утилизаторов. Там от них потребуют применять современные технологии для извлечения чипов, очистки и других видов переработки. В свою очередь, TCL – компания, использующая металл и пластик, – будет иметь право преимущественного приобретения определенных сырьевых материалов, полученных в таком парке. Впрочем, TCL отказалась давать комментарии по поводу таких инвестиций.

Что касается нашего хозяина, то ему все равно. У него с сыном успешный бизнес, который обогатил семью. Если местные и национальные власти примут решение вывести из игры мелких предпринимателей, превративших Гуйюй в мировой центр переработки электроники, старик будет огорчен, но не более. Правительство и его партнеры могут быть монополистами в переработке электроники, но им по-прежнему понадобятся люди вроде этого старого фермера, чтобы получать электронику со всего Китая и со всего мира, извлекать компоненты, пригодные для повторного использования, и продавать их.

Для старика реальные деньги делаются именно на повторном использовании микросхем. Согласно Генри, двум другим источникам и Ассоциации утилизации ресурсов Гуйюя, главным потребителем фактически является Чэнхай – близлежащий город, именуемый Городом Игрушек из-за высокой концентрации их производителей. Многие из производимых там игрушек содержат электронику, и в них требуются микропроцессоры того вида, что восстанавливают и продают в Гуйюе. По данным торговой ассоциации, Чэнхай – клиент номер один для продуктов токсичной торговли Гуйюя. Задумайтесь об этом: где-то добрый родитель дает ребенку игрушку, сделанную с использованием подержанных компьютерных микросхем, добытых в одной из овеянных недоброй славой мастерских Гуйюя. Вот поэтому Гуйюй и выживет: китайская экономика слишком сильно зависит от того, что он производит.

Когда мы готовимся уехать в гостиницу, старик срывается в заднюю комнату и появляется с коробкой, заполненной пачками чая размером с кофейную чашку – стоимостью, по словам Генри, по $80 каждая. Он передает коробку Ду. Генри шепчет, что такая коробка стоит, вероятно, $1500, но для богача это не имеет значения. «На китайский Новый год он купил целый грузовик фейерверков. Их запускали несколько дней. Старик реально богат».

Утро моего первого полного дня в Гуйюе начинается в микроавтобусе с Генри, Ду, Гэ и двумя двоюродными братьями Гэ. Мы едем по округе, пораженной засухой, под чистым небом голубого оттенка, редкого в грязном Шанхае. Пунин располагается всего в нескольких километрах, но его раздражающая суматошность резко контрастирует с соседними тихими полями и сельскими дорогами. Однако вскоре все может поменяться: Гэ показывает нам массивные бетонные пилоны и пути для китайской национальной высокоскоростной железнодорожной линии, которая пройдет недалеко от города. Это важная государственная программа Пекина, призванная, в частности, повысить благосостояние в сельских районах страны. «В трех километрах отсюда будет станция, – говорит Гэ. – Хорошо для бизнеса в этом районе».

Трудно сказать, прав ли он. В течение многих лет журналисты и экологические организации строили предположения о количестве электронного лома, обрабатываемого в Гуйюе. Однако действительно хорошо разбираются в масштабах бизнеса только представители местных властей, которые обогащаются за счет налогов. Но от них мало что узнаешь, и приходится доверять данным Ассоциации утилизации ресурсов Гуйюя (которые тоже вряд ли безусловно достоверны). Согласно их информации, в деревнях, составляющих Гуйюй (их 21), имеется больше 300 частных компаний и 5500 семейных предприятий, где трудятся более 60 тыс. человек. Ежегодно они разбирают и обрабатывают 1,55 млн тонн электронных отходов. Из этого получается 138 тыс. тонн пластика, 247 тыс. тонн железа, меди, алюминия и других металлов, а также потрясающее количество благородных металлов – 6,7 тонн.