Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Генри не тратит время впустую, а представляет меня господам из Гуйюя. По его словам, я сын владельца американской базы металлолома и интересуюсь изучением индустрии переработки электронных отходов в этом месте. В моем рюкзаке лежат доказательства: кроме пяти старых сотовых телефонов, у меня есть старый наладонник HP, когда-то принадлежавший приятелю из Миннесоты, лэптоп Dell 2008 года, который вышел из строя через год с небольшим после покупки, клубок старых шнуров питания и старая зарядка для телефона LG. Эти вещи – не единственная причина моего пребывания (в конце концов, у меня договор на написание книги), но парням из Гуйюя приятно меня видеть. Американцы ведь давно в лидерах экспорта электронного лома сюда.

Торговцы перебрасываются взглядами между собой. Один пожимает плечами, вытаскивает сигарету и прочищает горло. Он неестественно худой и со шрамом на веке, и мне хочется верить, что шрам появился во время несчастного случая при обработке электронных отходов. «Это началось, видимо, лет двадцать назад. Электронные отходы импортировали в Наньхай. Несколько людей из Гуйюя были там, привезли лом в Гуйюй и заработали. Другие увидели, как на этом можно сделать деньги, и присоединились к бизнесу. Так и росло». Я оглядываю присутствующих, но никто ничего не желает добавить. Наоборот, они просят Генри рассказать подробности бизнеса, которым он заинтересовался во время последнего визита.

У Генри есть для них интересное предложение: он хочет покупать компьютерные чипы-микросхемы до того, как оттуда будет добыто золото в печально известных токсичных мастерских Гуйюя. У него есть клиент в Японии, который желает очищать чипы там. Все предприниматели кивают: Гуйюй специализируется на извлечении золота из чипов, однако тут нет технологий для эффективного получения других благородных металлов, включая платину и палладий. Вот почему японцы уже минимум десять лет занимаются покупкой золотосодержащих микросхем. Местные торговцы, понимая невозможность конкуренции с японскими технологиями, радостно берут на себя роль разборщиков и поставщиков чипов в Японию. Это не похоже на выкидывание; это выглядит настоящей отлаженной цепью поставок. Тут нет ничего необычного. Индийские утилизаторы электроники по той же причине экспортируют большое количество электронного лома на очистительные предприятия в Бельгию: высокотехнологичные предприятия смогут больше добыть (и больше заработать денег) из компьютерных чипов, извлеченных работниками в развивающихся странах.

Ланч не затягивается надолго, и вскоре мы возвращаемся на автостраду, ведущую на север, в Гуйюй. Нас сопровождает молодой утилизатор и торговец, которого я назову Гэ. Ему нет и 30, он симпатичен и похож еще на мальчишку. Он не выглядит человеком, участвующим в чем-то, именуемом токсичной торговлей. Он любезен, а искренность намерений свойственна юности. Он понятия не имеет, что я журналист, и я внезапно ощущаю укол вины за обман.

Во время езды никаких событий не происходит; по большей части шоссе идет вдоль побережья. Мы минуем рыбацкие деревушки, лодки и буи, отмечающие положение сетей; бензоколонки, ремонтные мастерские и стоянки для грузовиков с присоседившимися «Макдоналдсами». На полпути Генри просыпается, смотрит на мой старый Samsung и говорит:

– Окей, посмотри на этот телефон. Наверное, это 1999 год. Это Samsung, – его глаза загораются. – Так что для вас это может быть и лом. Но я знаю, поскольку это 1999 год, я знаю, что там определенный вид микросхемы, который я могу продать за определенную цену. Я знаю, что экран, возможно, имеет какую-то другую цену. И может быть, я знаю, что у памяти тоже есть какая-то цена. Так что я могу увидеть в нем больше ценности, чем вы.

– Кто это покупает?

Он смеется.

– Любой, кто хочет повторно использовать микросхему! Многим компаниям, которые производят бегущие рекламные вывески, нравятся такие старые чипы. Они могут очень долго их использовать.

Иными словами, чип из моего старого телефона Samsung можно вынуть и пересадить в какую-нибудь бегущую рекламу где-то в канзасской закусочной, и он будет помогать объявлять о специальных дневных предложениях для ланчей. Статус для него, конечно, пониже, чем работа с электронными таблицами, браузерами или играми, но все же явно лучше, чем разделка на золото, медь и кремний.

– А сколько лет можно использовать повторно микросхему для такой рекламной вывески? – спрашиваю я.

– Трудно сказать, – отвечает Генри. – Может, лет пятнадцать.

Такой вариант мне нравится больше, чем измельчение и переработка.