Племя Тигра

— При чем тут хуже или лучше?! — удивился Кижуч. — Это люди могут быть хорошими или плохими, умными или глупыми, добрыми или злыми, а нелюди?!

— Увидел нелюдя — убей! — поддакнул Медведь. — Что может быть проще? Над чем тут думать?

«Похоже, мне эту стенку не пробить, — сообразил наконец Семен. — Кажется, надо начинать вообще с другого конца. Вот только с какого? Что там говорил жрец по этому поводу?»

— Ладно, — сказал он вслух. — Допустим, эти самые хьюгги не люди. Но какие-то желания и стремления есть у всех живых существ, правильно? Зная о них, человек может действовать более осмысленно. Почему бы не поступить так же с хьюггами? Раз они смогли организоваться, значит, у них есть какая-то общая цель, правильно? Так надо эту цель выяснить! Раз перебить их не удастся, может быть, удастся помешать им выполнить их задачу? А может быть, эта задача не несет зла людям? Тогда зачем с ними воевать?

— Не зачем, а почему! Потому что они хьюгги. И хватит говорить глупости, Семхон! Если ты лоурин, то должен жить по законам племени, а это значит — думать о главном, а не болтать чушь! Сейчас наплевать, кто или что нужно этим уродам, — нам нужен Головастик. Со всем остальным будем разбираться, когда найдем его — живого или мертвого. На свободе его нет, безголовый труп в степи не валяется, значит, он у них. А раз так, мы будем сражаться с хьюггами, пока не перебьем их. Если нам повезет и мальчишка окажется жив, мы его освободим. Может быть, конечно, они уйдут вместе с ним или смогут перебить нас — тут уж заранее никак не угадаешь, но идти на них нужно. Причем немедленно.

— А поселок?! Пещера?

— Если они доберутся до поселка и всех тут вырежут, то в пещеру все равно не сунутся — не бывало такого! Но даже если бы и сунулись, там полно мест, где можно спрятаться, и Художник останется жив. Если сам захочет, конечно. Но в этом мы ему не указ. А вот нам он сказал четко и ясно: найдите его! Чем мы и займемся. Ну, погибнет род Волка — что ж такого? Наше место займут Тигры.

«Вот она, первобытная логика, — грустно думал Семен. — Все по раз и навсегда заведенным правилам. Почти по Козьме Пруткову: если тебя щелкают по носу, то нужно махнуть хвостом. Даже если в этом и нет никакого смысла».

Уклоняться от участия в операции у Семена не было повода, да и желания, впрочем, тоже. Надо сказать, что, обнаружив это, он и сам был немало удивлен: неужели он уже внутренне принял навязанные ему судьбой правила игры? Неужели стал в глубине души считать себя лоурином? Какое, по большому счету, ему дело до этих людей и их войны? Никто же не заставляет! И наверняка никто не осудит, если он останется в лагере. А потом поможет лечить раненых… Так ведь нет! Никогда не страдал тягой к коллективным действиям и вдруг… Или прав был Художник, который поставил ему диагноз: «Не получится из тебя Смотрящего На Облака. Ты воин…» Может быть, и правда, что-то в нем дремало, а теперь проснулось — нечто неосознанное, затаенное? И это нечто жрец сумел разглядеть? Черт его знает…

Самое смешное, что размышлял обо всем этом Семен уже на бегу — в общем, так сказать, строю. Экспедиционный отряд состоял, кроме него, из восьми человек. Половина личного состава была вооружена копьями и палицами, остальные — палицами и луками. По каким признакам были отобраны люди, кто распределял оружие, Семен опять не понял — все организовалось как бы само собой: Бизон только «позвал» людей. Семен же он оказался почти безоружным — брать с собой арбалет нечего было и думать: с десятикилограммовой дурой далеко не убежишь, а рассчитывать можно лишь на один выстрел. Впрочем, в качестве груза ему хватило и его боевого посоха…

Объектом первой атаки выбрали невысокую пологую сопку или холм под названием Серый Бугор. От лагеря совсем недалеко — километров двенадцать, не больше. Семен вполне мог быть доволен собой — он не отставал от воинов и чувствовал себя, в общем-то, прилично. Долго радоваться ему, впрочем, не пришлось: никакого инструктажа или перестроения перед столкновением с противником, на которые он так рассчитывал, не состоялось. Как только фигурки на вершине холма стали отчетливо различимы, воины сменили аллюр — перешли на бег. Семену же, как оказалось, переходить было не на что — предыдущие десять километров он и так, по сути, не шел, а бежал.

Когда он добрался-таки до подножия холма, там все было уже кончено: четыре трупа хьюггов благополучно оскальпированы, а костер на вершине затоптан. Правда, если какой-то сигнал дымом и нужно было подать, то он, безусловно, был подан — времени на это у хьюггов было достаточно. Как смог рассмотреть Семен, поединок состоялся только один. Остальные хьюгги, поднявшиеся в контратаку, были расстреляны из луков и приняты на копья. Среди лоуринов потерь не было.

Отдышаться Семену не дали — пришлось занять место в конце вереницы воинов, двигавшихся спорым полушагом-полубегом в направлении соседнего бугра под названием Лысая Макушка. Воины торопились — день клонился к вечеру, а ночью, как известно, военные действия не ведутся.