Племя Тигра

— Ты понимаешь меня? — прорычал Семен на языке лоуринов. — Слушай внимательно: если тебя отпустят, пойдешь в лагерь. Пойдешь домой! Понял? Бегом, что есть духу! Тебя там не тронут, понял? Ты понял?!

Семен приподнял за грудки худое костлявое тело ребенка и встряхнул. Головастик открыл глаза и тихо застонал.

— Ар-ра!! — вновь заревел Семен. Он переключил внимание на окружающих, стараясь внушить им зрелище кровавой сцены. Дальше он орал на самому непонятном языке, пытаясь контролировать лишь громкость (максимальную) и мысленный посыл:

— А-р-р-ра!!! Я съел его!! Растерзал!! Уничтожил!! Он теперь во мне!! Здесь его нет!!! Объедки я выбрасываю!! Они не нужны мне!! Я выбрасываю!!!

Семен поднялся и, вцепившись в рубаху, поднял и поставил на ноги Головастика. Чуть ослабил захват — парень, кажется, падать не собирался. На мгновение Семену показалось, что тот действительно весь в крови, а у него самого изо рта летят брызги не слюны, а крови. Очень хотелось что-нибудь сказать мальчишке и получить ответ, чтобы убедиться, что он все понял. Но Семен не рискнул — и так силы на пределе. Он оттащил свою жертву в сторону и, повернув спиной к костру, сильно толкнул вперед.

Головастик сделал несколько шагов в темноту, чтобы сохранить равновесие, и остановился.

— Уходи в лагерь!!! — завопил Семен на языке лоуринов.

Парень подпрыгнул так, словно получил удар бичом по спине. В следующее мгновение он исчез в темноте.

Несколько секунд стояла тишина — Семену пришлось задержать дыхание, чтобы хрип и свист в бронхах не мешали слушать удаляющийся топот босых ног. Кажется, ему не помешали…

За его спиной прозвучал голос Тираха — просительно и жалобно.

— Что-о?! — повернулся к нему Семен.

Выплеск огромного количества нервной энергии (бывает такая?) его опустошил. Нужна была хоть какая-то передышка. Может, получится?

— Не покидай нас, останься с нами, великий бхаллас!

Главный хьюгг смотрел на него и, кажется, плакал — во всяком случае, под глазами что-то поблескивало. Впрочем, возможно это было не от избытка чувств, а являлось результатом воздействия Семеновых воплей на его барабанные перепонки. Просьба-мольба, с которой он обращался, была со значительной смысловой нагрузкой, и, чтобы хоть как-то ее уразуметь, Семен спросил:

— Это почему же я не должен вас покидать?

Хьюгг заговорил. Мысленный контакт то и дело срывался — Семен никак не мог восстановиться, — и приходилось все время переспрашивать. Картина вырисовывалась безнадежно мрачная: хьюгги почему-то считают, что им нужен именно он. Они должны его куда-то доставить. Живым или мертвым — не ясно. Ради этого они готовы с ним сражаться и погибнуть. А потом оставшиеся все начнут сначала. В общем, без этого «бхалласа» они из степи не уйдут. А с ним уйдут — прямо на рассвете.

Семен трижды повторил ключевые вопросы в разных вариантах — результат тот же. В конце концов он оставил собеседника в покое и прикинул соотношение сил: полтора десятка (не меньше!) против одного…

— Ладно, я не покину вас, если…

— Если?

— Если здесь больше не умрет ни один ваш враг.

— Утром они начнут сражаться.

— Значит, вы уйдете сейчас. Со мной. Все.

— Уйдем. Ты примешь нашу пищу?

Увы, было совершенно ясно, что собеседник эти два действия не разделяет: вероятно, считается, что этот самый бхаллас, сожрав кого-нибудь из хьюггов, никуда от них не уйдет. А если жрать откажется, то его придется вязать.

Семен глубоко вдохнул воздух и, прикрыв глаза, медленно выдохнул — похоже, теперь настала очередь спасать самого себя: «Где набрать сил еще на один спектакль?! Может, лучше драться? Эх, Веточка ты моя, Веточка… Неужели чувствовала, что к ужину я не вернусь?»

Он поискал глазами свой посох, но взгляд наткнулся на вспоротые тела двух хьюггов. Кажется, в одном из них сердце еще билось…

Глава 3. Носорог

Наверное, он вполне мог потребовать, чтобы его несли, — и понесли бы! Но Семен отказался от такого сервиса, рассчитывая иметь больше степеней свободы. В итоге ему пришлось самому перебирать ногами по целым дням, а свободы это не прибавило — «конвой» состоял из полутора десятков воинов, и, как минимум, половина из них не спускала с него глаз ни днем, ни ночью.

Рассвет первого дня застал их в пути. Слава Богу, по степи хьюгги не бежали, а двигались шагом, стараясь зачем-то ступать след в след. В первой половине дня было несколько встреч с другими отрядами. Все они двигались в том же направлении — на запад. Это немного успокоило Семена — похоже, что с его пленением Большая охота закончилась. Как в течение ночи об этом смогли узнать разбросанные по степи группы воинов, для Семена так и осталось загадкой.

Кончился первый день, и второй, и третий, а у него так и не наладилось ни взаимопонимания, ни простого понимания своих спутников. Сколько ни пытался, он не мог отделаться от ощущения, что они — другие. И не просто другие, а какие-то чужие. Собственно, толком общаться он мог лишь с Тирахом, да и то лишь тогда, когда тот сам шел на контакт — глаза в глаза.