Племя Тигра

С этой целью он решил спеть еще один куплет, но раньше, чем он набрал в грудь достаточно воздуха, хьюгг успел что-то негромко проговорить. И Семен понял. Или это ему только показалось. Или он так интерпретировал мимику безбородого лица — гримаса была явно болезненной.

— Это обязательно — так орать?

— Нет, конечно, — спокойно сказал Семен по-русски и попытался дополнить свои слова мысленным «посылом». — Можно еще громче: «…Сла-а-авна-ае море — священный Байка-а-ал!..»

Лицо человека сморщилось, мускулистые руки, спокойно лежащие на коленях, дернулись. Вероятно, хозяин хотел прикрыть ими уши, но усилием воли удержался от столь явной демонстрации слабости. Семен скосил глаза вбок, и в поле зрения оказался один из сраженных им воинов: хьюгг стоял, согнувшись пополам, но руки прижимал не к животу, что было бы естественно, а к ушам.

«Вот она — волшебная сила искусства, — мысленно усмехнулся Семен. — Я, как сирена (пожарная?), заворожил их своим пением. Впрочем, что-то я когда-то читал про неандертальские мозги. Они вроде бы больше наших, но устроены по-другому. Кажется, у них лучше развиты зоны, отвечающие за органы чувств. Если так, то слух у них может быть на порядок лучше нашего. Надо иметь в виду — может быть, для них акустические удары гораздо болезненнее физических?»

Главный хьюгг вновь что-то проговорил. Семен уставился на него — глаза в глаза — и напрягся: ну же, ну!

И контакт пошел! Мучительно, со скрипом, как говорится, через пень-колоду, но пошел!

— Ты ли тот, кто обещан нам, или искать нам другого?

— Безусловно, я — тот! — обмирая от собственной наглости, заявил Семен. — А кем это я вам обещан?

Хьюгг ответил, но Семен смог понять только, что имеется в виду не какой-то вождь-начальник, а нечто внешнее и чрезвычайно всесильное.

— Ага, — согласился он, — так я и думал. А зачем я понадобился?

И вновь ответ содержал очень мало конкретного. В том смысле, что его можно было понять и как «для установления хорошей погоды», и «для доведения до совершенства гармонии Мироздания».

— А ты кто? — спросил Семен и, на всякий случай, добавил: — Почему смеешь говорить со мной?

— Я — Тирах, — ответил хьюгг с таким видом, будто собеседник об этом и сам должен был давно догадаться.

Между тем из темноты стали появляться фигуры воинов. Их становилось больше и больше, но границу освещенного пространства они не переступали. Их свистящий шепот был невнятен — создавалось впечатление, что часть звуков Семен просто не слышит. Тем не менее он чувствовал, так сказать, общий настрой: глядя на него, они испытывают нечто похожее на замес мистического страха и радости.

В целом это Семена устраивало — во всяком случае кровожадных намерений в свой адрес он не чувствовал. Пауза грозила затянуться, и он решил, что следующий ход, вероятно, за ним: «Чего бы от них потребовать?»

— Эй, ты, Тирах! Дай мне еды и питья!

Главный хьюгг сморщился и повелительно прорычал вполголоса несколько фраз. Поскольку обращались не к нему, Семен почти ничего не понял. Различил только дважды повторившееся слово «бхаллас». За его спиной возникло какое-то движение, звук удара, стон. Стараясь сохранить величественный и грозный вид, Семен повернулся. И тут же пожалел об этом…

Те двое хьюггов, которых он угостил посохом на подходе к костру, уже лежали на земле: воины облепили их, словно мухи, прижимая тела и конечности к земле. Прежде чем Семен успел сообразить, что же происходит, они вскочили и отступили за границу освещенного пространства.

— Твоя еда, бхаллас, — почтительно произнес Тирах. — Это хорошие воины.

«Спасибо» Семен не сказал. Не смог: света от костра было достаточно, чтобы разглядеть, ЧТО ему предлагают.

Тела двух хьюггов были вскрыты от шеи до паха, ребра перерублены и разведены в стороны. Что-то пузырилось, хрипело и булькало — похоже, они были еще живы.

Что-то замкнуло в его сознании. Что-то откуда-то вынырнуло, мигнуло, сверкнуло…

— Где моя пища?!! — заорал Семен, оглушая самого себя. В этой ослепительной вспышке не то ярости, не то ужаса перед ним вспыхнуло зрелище растерзанного тела мальчишки — несостоявшегося нового жреца лоуринов. — Где моя пища?!!

Он топал ногами, мотал головой и орал, наверное, несколько секунд подряд. Под зажмуренными веками метались искры…

На очередном вопле он подавился болезненным комком в горле, закашлялся и открыл глаза.

Перед ним на земле лежал Головастик. Двое хьюггов дрожащими руками распутывали ремни, которыми он был обмотан с ног до головы. «Жив еще, — мелькнуло в затуманенных мозгах Семена. — Сейчас и его вскроют».

— А-р-ра!!! — Он выпустил посох и протянул к мальчишке руки со скрюченными, словно когти, пальцами. — Прочь!!! А-рр-а!!! Моя добыча!!

То ли это была истерика, то ли прилив вдохновения — мелькнула неясная мысль о том, что первобытное сознание не различает действие и его обозначение. Хьюгги шарахнулись в стороны, а Семен кинулся на мальчишку. Он упал на колени и начал с рычанием руками и зубами терзать его линялую меховую рубаху. Головастик не сопротивлялся.

«Если он в шоке или в ступоре, то все бесполезно…»