Племя Тигра

Он, конечно, не выдержал и вернулся. Ему показалось, что среди людей у кострища он разглядел фигуру той самой женщины, которой так удачно сбагрил ребенка. Да и есть захотелось совсем уж сильно.

Конвойным как раз выдавали мясо, и Семен подошел за своей долей. В его загоне никого из взрослых не было. На плешивой оленьей шкуре лежал ребенок и шевелил ножками. Семен длинно выругался и пошел к нему.

Кажется, в стародавние времена это была довольно популярная тема для всяких комедий: молодой папаша остается наедине с ребенком… Не смешно. Совершенно.

Семен качал, пел песенки, рассказывал сказки, давал сосать собственный грязный палец, пытался кормить мясной жвачкой. Когда все ресурсы исчерпывались, он шел отлавливать «кормилицу» и тащил ее к ребенку. Большого труда это не составляло, но, сделав свое дело, тетка кидалась прочь, и удержать ее без грубого насилия было невозможно. Этот день, казалось, не кончится никогда, а о том, что будет ночью, даже и думать не хотелось.

Однако события начали развиваться по иному сценарию. Незадолго до сумерек на площадке вспыхнул костер. Возле него собралось все взрослое население, а малышня была загнана в жилище. Чуть позже от костра стали доноситься какие-то завывания и стенания, даже отдаленно не напоминающие пение. Семену было не до этого, хотя действо у костра становилось все более шумным и эмоциональным. Семен был раздражен и зол на весь мир и в особенности на себя самого. Что там за всеобщее сборище, он не понимал и понимать не хотел. Однако настал момент, когда совершенно точно без кормилицы было не обойтись, и ему пришлось идти к костру.

Вылазка оказалась неудачной. Как раз в этот момент женщина была занята. Точнее, ею были заняты…

В общем, ею занимались. Трое сразу. С использованием всех имеющихся отверстий. Под завывания зрителей. Потом без перерыва за дело (тело?) взялась следующая тройка… Семен ушел.

Но деваться было некуда, и через некоторое время он вернулся. И не сразу понял, почему сменилась цветовая гамма: все вокруг красное. Потом разглядел: вскрыв на руках вены (вероятно, не сильно), мужчины поливали друг друга и женщин кровью, размазывали ее по телам. Семен ухватил за волосы перемазанную кровью кормилицу и потащил ее к ребенку. Окружающие ему не препятствовали, а женщина в этот раз почему-то не выражала протеста. Семен сунул ей ребенка, дождался, когда девочка перестала плакать, и ушел прочь, дав себе клятву до утра сюда не возвращаться. На этот раз он свою клятву выполнил.

Место для ночлега он нашел довольно удачное: покрытое травой и почти защищенное от ветра. Спалось, однако, плохо. В голову лезли забытые уже мысли о своей ненужности здесь, о бессмысленности пребывания в этом мире. Вспоминалась иная реальность, но и из нее выпячивались не радости и успехи, а промахи, ошибки, досадные недоразумения и бестолково упущенные возможности: не сказал, не сделал, не добился, не родил… Вдруг вылез и начал крепнуть комплекс вины перед погибшими Юркой и американцем. Если бы он тогда проявил твердость, если бы не поддался на уговоры… И что с ним такое тогда случилось?! Гадство… Не успел Семен отбиться от этой темы, как на поверхность вылезла другая — ничуть не лучше. История с Ленкиным абортом… «Если бы я тогда… То она бы ни за что… Как она там? А сейчас?! Вот я все бросил и… Нет, к черту!! К черту!!! Спать, спать… Этих людей ученые будущего и за людей-то признали не сразу… и не все признали… А, ч-черт, какая разница — я-то знаю!»

Он то засыпал под отдаленные крики хьюггов, то просыпался и долго балансировал на границе сна и яви. Вот он стоит на сцене перед залом, в котором сидят седовласые столпы российской геологии. Он защищает диссертацию или просто делает доклад о своих выдающихся научных достижениях. Текст, конечно, выучен наизусть, поэтому можно не задумываться о том, что сказать дальше, а играть интонациями, стараясь увлечь и заинтересовать слушателей. У него это всегда хорошо получалось, но сейчас они почему-то переглядываются, недоуменно пожимают плечами… Что такое?! Хм, председательствующий просит его взять микрофон. «Зачем?! Я же никогда в жизни не пользовался микрофоном! Принципиально! У меня хорошие голосовые связки, я не стесняюсь и не мямлю! Почему меня не слышно?! Я могу и громче — пожалуйста!» Нет, переглядываются, кто-то в задних рядах поднялся и уходит из зала, еще один… «Что такое?! Я же могу громче! Могу…»

Он проснулся от собственного крика и долго смотрел на незнакомые конфигурации из звезд в черном небе: «Где-то тут должно быть созвездие, которое называется „Хвост Оленя“. Надо попросить, чтобы показали… И перевернуться на другой бок… И ремешки посильнее ослабить в мокасинах, а то ноги сопреют…»

…комом, а вторая — соколом! — сказал Юрка и с ювелирной точностью наполнил его рюмку. Двумя пальцами, манерно оттопырив мизинец, он поднял свою: — Будем!

— Не пей, Юрка! — попросил Семен. — Не пей, тебе же нельзя!