Племя Тигра

Широкий вначале, проход пещеры быстро сузился, превратившись в этакую кривую нору. Семен насчитал два поворота и набил три шишки, прежде чем его остановили. Здесь было какое-то расширение вроде зала, в центре которого слабо мерцала кучка углей. Шедший впереди хьюгг сгрузил возле костра охапку толстых веток, а тот, что был сзади, обошел Семена и положил возле дров довольно объемистый сверток из шкуры. После чего оба хьюгга, бесшумно ступая босыми ногами, удалились в обратном направлении. Никаких инструкций Семен от них не получил, и ему оставалось лишь стоять и осматриваться, пытаясь понять, что расположено за пределами освещенного пространства.

А там, судя по запаху, могло быть все, что угодно. Впрочем, назвать ЭТО запахом было бы большой натяжкой — вонь, смрад. Нечто густое, застоявшееся, почти липкое. Семен предположил, что основными источниками благоухания являются человеческие экскременты и чей-то труп или трупы. Вентиляция практически отсутствовала, поскольку дым от костра тянулся вертикально вверх и скапливался там большим облаком на высоте трех-четырех метров. Правда, при этом было довольно тепло — градусов пятнадцать-шестнадцать по Цельсию. В общем, уютное местечко…

«Судя по груде золы, этот костер горит уже давно, если не всегда. Значит, кто-то за ним присматривает. Тут что, кто-то живет? Или это место предназначено для меня?! Вот уж дудки! Посох у меня не отобрали, и кое-кому в этом случае придется отправиться к предкам!» В конце концов он решил-таки попытаться вернуться назад и спросить у хьюггов на входе, за каким чертом его сюда привели. Кажется, по пути никаких ответвлений не было, но кто тут что разберет в темноте. Может, набрать пучок палок и поджечь их на манер факела?

Справа из темноты вдруг послышались мягкие шаги и тихое покряхтывание или сопение. В круге гаснущего света появился человек. Или кто?

Двигался он медленно, но довольно уверенно, на гостя внимания не обращал. Подошел к кострищу и некоторое время стоял возле него, как бы греясь или рассматривая его.

Света от углей не хватало, и, хотя глаза Семена давно привыкли к темноте, можно было говорить лишь о том, что ему показалось, а не о том, что он увидел. Так вот, ему показалось, что человечек этот совершенно голый. Росту в нем не наберется и полутора метров, потому что спина его искривлена — он почти горбун, хотя это, наверное, просто очень сильная сутулость. Кроме того, он представляет собой, по сути, скелет, обтянутый кожей, под которой едва угадываются остатки мышц. Хьюгги не отличаются прямизной ног, у этого же они вообще изогнуты колесообразно, а коленные суставы непропорционально увеличены («Стукается коленками друг о друга при ходьбе», — подумал Семен). Правая рука у человечка вроде бы была нормальной, а левая представляла собой короткий тонкий обрубок. С длинного вытянутого черепа свисали пряди жидких седых волос. Они не были ни заплетены, ни расчесаны, ни даже раздвинуты со стороны лица. «Ну и прическа у нее», — мысленно усмехнулся Семен и тут же подумал, что, собственно, определить половую принадлежность данной особи не может, поскольку не видит никаких половых признаков — ни мужских, ни женских.

Существо обошло кострище, опустилось на землю возле темной невнятной груды и стало что-то с ней делать. Семен с трудом разглядел, что это большая мохнатая шкура и существо в нее закутывается. В конце концов снаружи осталась лишь голова. Потом высунулась рука, стала щупать и перебирать принесенные хьюггом ветки. Выбрала несколько штук и осторожно положила на угли. «Раздуть бы надо», — подумал Семен, но с места не сдвинулся. Ветки оказались сухими и загорелись сами. Существо протянуло к огню руку, погрело ладонь, раздвинуло волосы на лице. Оно не повернуло голову, голос прозвучал хрипловато и тихо:

— Грейся у огня, бхаллас. Я — Мгатилуш.

Осторожно ступая, Семен подошел к костру, опустился на корточки и заглянул в лицо хозяина пещеры. Под валиками бровей была пустота — глазные яблоки отсутствовали.

— …Сотворил Амма небо и землю, и свет создал Амма и отделил его от тьмы ночи. Воду сотворил Амма и поместил ее рядом с землею и над нею, дабы пополняли друг друга та и эта. Повелел он воде небесной орошать землю, дабы порождала она деревья и травы. На тверди же небесной установил он светило для обозначения места рождения и места смерти всего сущего. Воду же наполнил рыбами, воздух — птицами. На земле же посадил существ живых — бегающих, ползающих, скачущих. Все они получили место и имя свое. Сам же Амма избрал себе место меж светом и тьмой, меж верхом и низом, став могучим бхалласом…