Племя Тигра

Археологи давно выявили следы поклонения неандертальцев пещерному медведю — черепа и кости особым образом сохраняли в пещерах, устанавливали их на некое подобие алтарей. Причем этих останков довольно много, и они часто несут следы насильственной смерти от руки человека. Кажется, никто из ученых так и не придумал внятного объяснения, для чего неандертальцам понадобилось активно охотиться на этих тварей — более неудобной добычей в то время являлся, наверное, только тигр. Это с одной стороны. А с другой — медведей били и бьют на протяжении всей истории человечества, но при этом сохраняют к ним какое-то полумистическое отношение. Культ медведя в той или иной форме существовал у всех народов, которые имели дело с этим животным. В русском языке его имя закрепилось в табуированной форме — «ведающий медом». Настоящее же, наверно, сквозит в слове «берлога» — логово «бера». Того самого, от которого названы города Берлин и Берн. А словечко-то очень древнее — чуть ли не индоевропейское. Может быть, слепой жрец, сам того не подозревая, выдал разгадку медвежьего культа?

Свежевать медведей Семену не приходилось, но он не раз слышал рассказы людей бывалых: освежеванная, освобожденная от шкуры туша медведя очень напоминает человеческое тело. Причем так сильно, что кое-кто из слабонервных новичков испытывает просто шок — человека убили!! Это если речь идет об обычном — буром медведе. А с пещерным, с которым Семен общался хоть и не долго, но близко, дело обстоит, наверное, еще круче. Во-первых, он значительно крупнее, а во-вторых, у него пояс передних конечностей развит значительно сильнее. Соответственно, можно предположить, что в «голом» виде такая туша будет напоминать человеческое тело еще больше. Особенно тело неандертальца с его кривоватыми ногами и массивными суставами. Так что древние, похоже, не мучились вопросом о том, кто является ближайшим родственником человека или его предком, — это и так было всем ясно.

«Что ж, — пытался размышлять Семен, — почти понятно, для чего темаги убивают и едят медведей — примерно затем же, зачем „аборигены съели Кука“ у Высоцкого. Это такое жертвоприношение. Просто в нашем обывательском сознании сие деяние понимается как принесение, дарение чего-то кому-то — вроде платы или бартерного обмена с каким-нибудь божеством или духом. Типа того, что я подарю Перуну пару петухов, а он мне за это поможет прибить щит к вратам Царьграда. А в более возвышенном смысле такая дань божеству может означать доказательство преданности и верности данной религиозной идее: Авраам, кажется, ничего не просил у Бога, когда укладывал своего связанного сына на кучу дров». На самом же деле все сложнее и запутаннее: обычный принцип жертвоприношения — через соединение с жертвой, жертвователь уподобляется объекту жертвы. Другими словами, медведя (как и мамонта — лоурины) едят не для того, чтобы стать сильными, как он, а для того, чтобы уподобиться богу, чьим воплощением он является. При этом желательно медведя как следует помучить перед смертью. Зачем?! Внятного ответа Семен не получил. Точнее, не смог его понять — пространный ответ отсылал его куда-то вдаль, к акту творения и растроения сущности бхалласа. Вроде бы он, как и люди, в чем-то виновен и должен за это понести наказание, которое очистит его от греха, как бы искупит давний проступок — ох-хо-хо…

Усиленное копание в памяти в поисках аналогий из другой современности не дало Семену почти никаких результатов. На поверхность выплыл только прочитанный когда-то рассказ о странном обряде, который существовал у какого-то охотничьего народа — кажется, айнов. Выращенного в неволе (в почете и всеобщей любви!) медведя выводили на праздник, предварительно подпилив ему зубы (?!), чтобы, значит, не покусал. После соответствующих церемоний несчастное животное дружно и медленно забивали камнями и копьями. Смысл этого действа айны объяснить не смогли (таков, дескать, обычай!) или не захотели. Скорее всего, «белый» наблюдатель просто ничего не понял и сделал обычный в таких случаях вывод, что дикари уже забыли смысл ритуала и теперь сами не ведают, что творят. С другой стороны, кажется, где-то когда-то мелькнуло сообщение, что в одном из неандертальских захоронений обнаружены остатки медведя, у которого при жизни были спилены клыки, — как можно проделать такую операцию над живым зверем, представить Семен не мог, да, честно говоря, и не хотел.