Племя Тигра

К окружающей вони Семен почти притерпелся, насколько к ней вообще можно притерпеться. «Ментальный» контакт со жрецом получился довольно удачным, во всяком случае складывалось впечатление, что они понимают друг друга на бытовом, так сказать, уровне. На вопросы Мгатилуш отвечал пространно, он явно никуда не торопился. Основная проблема была в том, что Семену для уяснения того или иного вопроса необходимо было подобрать какую-то аналогию из своей прошлой современности, а таковые находились далеко не всегда. Так, например, что за общность здесь у хьюггов (темагов, как они себя называют), Семен так и не понял: может быть, это и можно было назвать племенем, но состояло оно из слабо связанных между собой семейных (или как их назвать?) групп, внутри которых царил крутой инцест. В весьма приблизительном переводе ситуация выглядела так: преимущественное, но не исключительное право на оплодотворение самок (пардон — женщин) в группе имеет лишь один мужчина, который и занимается этим со всеми имеющимися в наличии женщинами детородного возраста, начиная от собственной матери и кончая подросшими дочерьми. Остальные особи мужского пола в данной группе удовлетворяются в основном (еще раз пардон!) гомосексуальным способом. Каким образом выделяется сексуальный лидер в группе, Семен уяснить не смог, но подумал, что строжайший запрет кровосмесительства у кроманьонцев и их потомков, возможно, идет отсюда — чтобы не быть «как они». Вообще-то ученые традиционно объясняют этот запрет тем, что, дескать, древние понимали вредность близкородственных половых связей для потомства. Однако эта вредность с трудом улавливается даже современными научными методами, куда уж там первобытным! Скорее уж предки хотели отличаться от тех, кого считали «нелюдями».

Ни единого вождя, ни племенного центра в обычном понимании у темагов, похоже, не существует. Тем не менее они составляют некое единство, «завязанное» на чем-то вроде общего происхождения. Кто такой этот старик (да и старик ли?), Семен тоже не понял и условно определил его как «жреца», что на самом деле было неверно, поскольку жрец — это все-таки служитель какого-то культа с определенным кругом обязанностей. Старик же был «мгатилуш» — это не имя, не звание, не должность — это вот он и есть. Тот, кто был до него и будет после, — тоже «мгатилуш» или, может быть, будет называться как-то иначе. То есть, как успел понять Семен, смены предметов и явлений в понимании хьюггов вроде бы нет: утром возвращается тот самый день, который был вчера, а сегодня шел тот самый дождь, который был неделю назад. В верховьях и низовьях реки течет одна и та же вода, поскольку данная река или ручей является единой самостоятельной сущностью, точно так же, как и собственно текучая вода, имеющая мало общего с водой стоячей. И так далее. Само по себе ничто в окружающем мире не меняется, а все изменения представляют собой чьи-то влияния. Строго говоря, защитившись от этих «влияний», человеческая особь будет жить вечно и не стареть. В общем, как говорится: понять это невозможно, можно только запомнить.

Запутавшись в частностях, Семен попытался уяснить ситуацию в целом и спровоцировал «жреца» на рассказ о «сотворении мира». Пока дело не дошло до пресловутого «бхалласа», Семен умудрялся худо-бедно «врубаться» в рассказ, тем более что особой оригинальностью он не отличался. А вот дальше началось нечто совсем мудреное, а просить пояснений Семен не решался, лишь постарался полностью мобилизовать свои ментальные способности. Насколько правильно он все понял, предстояло выяснить в дальнейшем. Общая же картина складывалась примерно такая.

Скорее всего, бхаллас — это пещерный медведь, только он не является ни животным, ни человеком. Это как бы… воплощение? Материальное выражение? Ну, в общем, изначально это была форма присутствия Аммы в мире. Потом произошли какие-то хитрые пертурбации: то ли Амма поссорился сам с собой, то ли что-то не поделили его сущности, то ли свершилось некое подобие грехопадения, только в итоге этот бхаллас как бы растроИлся. Во-первых, он остался самим собой — формой богоприсутствия, во-вторых, стал формой без присутствия — обычным бурым медведем и, в-третьих, изменив форму (раздевшись) и почти лишившись присутствия, стал человеком. Таким образом, люди (в смысле — темаги) через медведя являются как бы дальними родственниками самого Аммы.

Фрагмент рассказа о «раздевании» бхалласа был довольно пространным — по сути, это было сотворение человека. Трещавшие от напряжения мозги Семена какое-то рациональное зерно во всем этом выловили.