По тонкому льду

Однако, оказавшись у власти, Ельцин и его окружение довольно быстро отказались от какой-либо идеологии (в 90-е тезис о том, что никакой идеологии не нужно, был частью государственной идеологии) и перестали взаимодействовать с гражданским обществом, на словах постоянно рассуждая о его развитии и становлении. По сути, все те, кто выходил на улицы в конце 80-х – начале 90-х, оказались предоставлены сами себе после бурных событий 1991 года.

Власть опомнилась только накануне выборов 1993 года и срочно создала проект «Выбор России», но было поздно: опираться было не на что и не на кого, общественные структуры распались, а пользоваться административным ресурсом Гайдар и компания или стеснялись, или не умели.

Дальше все было еще печальнее: власть в лице Ельцина и Черномырдина открыто исповедовала псевдоидеологию «мы государственники и хозяйственники». При этом, с одной стороны, все равно опираясь на поддержку либерально настроенных и антикоммунистических кругов (например, в 1996 году большинство идейных националистов, конечно же, голосовало за Ельцина – просто потому что советская ностальгия Зюганова все еще казалась дикостью), с другой стороны, методично сливая и дискредитируя СПС и «Яблоко», которые в той или иной степени могли считаться выразителями этой идеологии.

В любом случае либеральные политики начала 90-х не прошли испытания деньгами и властью: работать с общественниками и заниматься уличной политикой они быстро разучились, а ставка на административный и финансовый ресурсы оказалась битой – стоило власти выдернуть из-под СПС и «Яблока» ею же выделенные ресурсы, как обе партии вылетели из думы и политики. Этот печальный опыт всегда надо иметь в виду.

Возвращение волонтерства

Тем не менее, волонтерство вернулось в российскую политику неожиданно для всех, и особенно для власти.

Власть настолько не готова к пониманию того, что люди готовы ходить на митинги и заниматься различной политической и гражданской активностью бесплатно и даже вкладывая в это свои деньги, что ей проще тешить себя сказками о деньгах госдепа и т. д.

Почему это произошло?

За послесоветские годы Россия стала другой – и в экономическом, и в технологическом, и в идейном смыслах. Как бы мы сами себя ни ругали и ни говорили о том, что ничего не изменилось, – изменилось практически все.

Во-первых, в стране появились целые поколения людей, лишенных советского политического опыта и ориентированных на совершенно иные стратегии поведения.

Если человек не был членом КПСС или ВЛКСМ, не ходил на партсобрания и не участвовал во всех этих советских ритуалах, то он уже смотрит на мир совершенно иначе, чем Путин, Собянин или даже Чубайс. Просто потому что политика для него – совсем не политинформация и заседание бюро чего-то там. Каких бы взглядов ни придерживались люди моложе 30 – пусть даже сталинистских, – они все равно плоть от плоти наши современники. Хотя бы потому, что главная площадка их борьбы и активности – Интернет, который сам по себе является отрицанием сталинизма и как теории, и как практики.

Во-вторых, капитализм, при всех проблемах и недостатках его российской версии, создает возможности для более-менее автономного от государства существования. По сути, напрямую от государства зависят только госслужащие и силовики, а все остальные вольны выбирать свою личную дистанцию по отношению к власти. Даже пенсионеры являются свободными людьми – нет механизмов перестать платить человеку пенсию только потому, что он не голосует так, как того хотела бы власть. Что уж говорить про мелких предпринимателей и представителей новой экономики, всех этих фрилансеров и стартаперов?

Стоит отметить и свободу перемещения, немыслимую для советского человека. Выросли поколения людей, для которых возможность поездки в любую точку планеты связана только с наличием средств и времени. Это уже само по себе другое восприятие мира и другой опыт: все больше людей, которые или сами видели другие страны, или лично знают людей, которые видели.

В-третьих, технологические возможности, которые несопоставимы ни с чем, что было доступно людям раньше. В конце 80-х годов даже стационарный телефон и печатная машинка не были общедоступными, а такие вещи, как копировальный аппарат или компьютер, казались артефактами из далекого будущего. Интернет позволил людям проявлять себя всеми способами и находить себе подобных без особых проблем. Даже сторонники самых странных идеологий и форм досуга могут найти себе единомышленников и регулярно с ними общаться.