По тонкому льду

Итак, политика становится трудной работой, а не приятным хобби: постоянное общение с людьми и участие во всевозможных формах гражданской активности – все это требует другого мировоззрения и отношения к жизни. Это гораздо сложнее, чем потратить пару месяцев и кучу денег на кампанию, а потом несколько лет заниматься своими делами и жить в свое удовольствие. И это большая ответственность: несколько неверных заявлений и поступков способны разочаровать людей, и вернуть их доверие может быть крайне сложно, если вообще возможно.

7. Уральская республика: была или будет?

8.11.2013, «Политсовет»7

9 ноября 1993 года президент России Борис Ельцин распустил свердловский Областной совет и де-факто ликвидировал формально существовавшую с 1 июля 1993 года Уральскую республику. 10 ноября Ельцин снял с должности главу администрации Свердловской области Эдуарда Росселя. С тех пор прошло 20 лет.

В дни 20-летия окончания эпопеи с Уральской республикой меньше всего хочется говорить о самой Уральской республике образца 1993 года. Просто потому что и говорить там, по сути, совершенно не о чем. Все те штампы, которые обычно связаны с Уральской республикой в общественном сознании – вроде пресловутых «уральских франков» или черно-зелено-белого флага, – на самом деле не имеют к ней никакого отношения.

Просто сейчас начало девяностых кажется единым периодом истории. Между тем тогда все менялось так быстро, что каждый год был непохож на предыдущий. Поэтому между напечатанными в 1991 году по заказу Антона Бакова «уральскими франками» и серией инициатив на уровне руководства Свердловской области в 1993 году нет ничего общего – это разные истории.

20 лет назад ничего не случилось – ни трагичного, ни страшного, ни плохого, ни хорошего. Провозглашенная 1 июля и ликвидированная 9—10 ноября 1993 года Уральская республика фактически так и не была создана, ситуация не зашла дальше попытки изменить название региона и повысить его статус в рамках тогдашней Конституции Российской Федерации путем издания местными органами власти нескольких актов.

Ни создание, ни ликвидация Уральской республики не сопровождались никакими массовыми акциями или даже каким-то особым интересом населения к происходящему. Все процессы, по сути, не вышли за пределы узкого круга региональных и московских чиновников и журналистов. Снятый «за сепаратизм» Россель быстро оправился и стал депутатом и спикером Областной думы, членом Совета Федерации, а через 2 года – избранным губернатором Свердловской области.

Подготовленная в 1993 году конституция Уральской республики без особых изменений в 1994 году была принята в виде Устава Свердловской области, и регион жил по нему вплоть до последних лет.

Короче говоря, во всей этой довольно скучной истории попытки региональных бюрократов перетянуть на себя чуть больше власти и денег, чем Москва готова была им отдать, интересно лишь несбывшееся и порожденная им мифология. Как это ни парадоксально, Уральская республика интересна только тем, чем она могла бы быть и стать, интересна мифом о себе.

Вопросы федерализма

Ситуация вокруг Уральской республики была первой и последней попыткой местных элит вынести на открытое обсуждение вопрос о неравноправии российских регионов. Переход от социализма к капитализму обнажил всю искусственность национальных республик и всю несправедливость их привилегированного положения. Осмелев в атмосфере «лихих 90-х», смиренные уральские чиновники попытались под шумок уравнять свой регион с соседними Татарстаном и Башкирией. Конечно же, не из-за высоких идеалов и не их желания осчастливить народ, нет. Осчастливить чиновники хотели себя: больше денег, больше власти, меньше федерального контроля.

И действительно, почему нет? Почему произвольно нарезанные по карте регионы, на которые в далекие 20-е годы ХХ века были повешены таблички с надписью «республика», в конце XX – начале XXI веков оказались в лучшем положении, чем окружающие области?

Федеральная власть и лично Ельцин каким-то глубинным имперским чутьем осознали опасность таких вопросов – и в последний момент закрыли дискуссию самым решительным образом: еще 2 ноября 1993 года Ельцин вроде как приветствовал инициативы земляков на заседании правительства, а через неделю все уже было кончено.

Чего испугался Ельцин? Что такого страшного было в уральской чиновничьей фронде?

Быть может, каким-то внутренним державным чувством он осознал, что тайна смерти великомосковского имперского государства – именно в региональных вольностях? С национальными республиками удалось договориться только потому, что их было мало и их руководство удалось купить. Поделившись властью и полномочиями с немногими, Ельцин сохранил контроль федерального центра над всеми регионами и передал этот контроль своему преемнику.