Побоище князя Игоря

   — В очи мне смотри, боярин. Ты один из Степи вернулся. Знаю, в сече ты стоял храбро и не на тебе вина за смерть мужей наших. Но ты княжий старший дружинник и был советником Игоря, потому и обращаюсь к тебе. Ответь, как мне дальше жить на белом свете, коль погибнет моя Василисушка? Кроме неё у меня никого нет. Мужа другого я, может, и найду, но детей у меня уже не будет, ибо годы мои ушли.

   — Нелегко мне ответить на твой вопрос, — печалено промолвил Вышеслав. — Был бы я Бог, то воскресил бы сына твоего, и брата, и мужа. Но я сам смертен есть. И ещё более несчастен, чем ты, боярыня, поскольку ты тревожишься за дочь единственную, а у меня тревога за целый город. Стены есть, да защищать их некому...

Из глаз Епифании заструились слёзы, она уронила голову Вышеславу на плечо.

«Печаль обильно растекается по земле Русской, — думал Вышеслав, обнимая вздрагивающие от рыданий плечи женщины, — князья сами на себя крамолу куют и стрелы по земле сеют, сокращая жизни людские. В усобицах погибает Русь на радость половцам. жёны русские сыновей рожают на погибель, оплакивают мужей и братьев, сгинувших в походах. Иные из жён и сами влачат рабскую долю в половецких кочевьях. Будет ли конец этому? Божьим ли провидением, человеческим ли хотением, прозвучит ли в ушах у всех князей то СЛОВО, что напитает их мудростью, и вспомнят князья, что все они друг другу братья».

* * *

Когда заколосились хлеба, а на яблонях и вишнях налились соком плоды нового урожая, примчался в Путивль мальчонка лет двенадцати. Лошадь под ним без седла, вместо узды верёвка.

Малец сообщил, что орда половецкая обступила пограничный городок Вырь. Воевода тамошний взывает о помощи.

   — Шибко подмоги просит дядька Нечай, — размазывая слёзы по грязному лицу, причитал отрок. — Не продержаться ему долго, ибо степняков тьма-тьмущая!

   — Ты-то, братец, как вырваться сумел? — спросил Вышеслав юного гонца.

   — Ночью речку Вырь переплыл вместе с конём и был таков, — ответил отрок. — Ночью-то степняки не шастают, боятся.

Отпустив гонца, Вышеслав велел Ефимии накормить его, а сам в тяжком раздумье опустился на скамью. Находившийся тут же тысяцкий Борис глядел на воеводу с ожиданием.

   — Нечай у нас подмоги просит, ибо от Выри до Путивля ближе, чем до Рыльска и Новгорода-Северского, — в раздумье промолвил Вышеслав. — Но не ведает Нечай, что мы сами на помощь из Чернигова уповаем. У нас и конников-то всего полсотни.

Вышеслав взглянул на Бориса:

— Ты на свой пеший полк положиться можешь? Понял Борис, что нужен откровенный ответ, так и ответил:

   — В полку моём хоть и прибавилось ратников, но не выдержать им ближнего боя с половцами. Я-то теперь знаю, как степняки сражаются.

Выйдя живым из страшной сечи на Каяле-реке, сын Ясновита в свои девятнадцать лет уже видел лик смерти и мог понимать разницу между желанием воевать и умением сражаться.

   — Девицы-то твои как? — поинтересовался Вышеслав. — Слышал, немало их уже у тебя.

   — Два десятка наберётся, — усмехнулся Борис. — С оружием управляются неплохо, но, оставшись без меча, теряются. Я им твержу, что настоящий воин и без меча драться должен уметь. Показываю, как ножом засапожным владеть, подножки разные. Однако скажу, что непригодны девицы для рукопашной. Не могут они кости ломать и ножом живого человека резать. Им впору только из лука стрелять, стоя на стене.

   — Этому-то хоть научил? — строго спросил Вышеслав.

   — С полсотни шагов ни одна не промахнётся, — честно признался Борис, — но со ста шагов в цель попадут немногие.

   — А сестра твоя попадёт?

   — Борислава и с двухсот шагов не промахнётся, — уверенно ответил Борис. — Лук и стрелы для неё любимое оружие.

   — Хорошо хоть один стоящий лучник у нас есть, — вздохнул Вышеслав.

   — А я? — обиделся Борис.

   — Ты мне как мечник нужен, друг мой, — сказал Вышеслав, — а луки оставим для девиц наших.

Хотя разум подсказывал Вышеславу, что лучше было бы остаться в Путивле, он всё же решил вести свою малочисленную, плохо обученную дружину на помощь осаждённым в Выри русичам. Совесть его не слушалась разума.

   — Хоть кого-то из наших, но спасём, — сказал Вышеслав своим дружинникам перед выступлением, — хоть десяток поганых, но порубим. За это Господь воздаст нам сторицей на том свете!

Уже у самых ворот воинов догнала Горислава верхом на коне. И с нею ещё две девицы, как и Горислава, в кольчугах, шлемах и при полном вооружении.

   — Нас брат мой послал к вам на подмогу, — выпалила Горислава, осадив коня.

   — Будя врать-то! — усмехнулся Вышеслав. — Я, наоборот, запретил Борису вас на вылазки брать, не мог он послать вас. Ох пострелицы!

Девушки смущённо опустили глаза.

   — Кони у нас есть, из луков стрелять мы умеем, чего ж нам в городских стенах сидеть? — просительно заговорила Горислава. — Возьми нас с собой, Вышеслав Бренкович. Кто, как не мы, отомстит поганым за отцов наших?

Именно последний довод вдруг подействовал на Вышеслава.

   — Ладно, беру тебя и Светлану, — ворчливо сказал он, — а Василису нет.

   — Почему это? — встрепенулась та, привстав на стременах. — Я не хуже Бориславы из лука стреляю, а верхом езжу даже лучше!