Побоище князя Игоря

Из Киева прибыл воевода Борис Жидиславич с ростовскими и суздальскими полками и стал торопить Святослава Всеволодовича со взятием Вышгорода. Стало известно, что рати Андрея Боголюбского потерпели поражение от новгородцев. Дошёл слух, что Давыд Ростиславич, добравшийся до Галича, сумел убедить Ярослава Осмомысла отправить галицкие полки на подмогу запертому в Вышгороде Мстиславу.

   — Надо непременно взять Вышгород до прихода галицких дружин, — говорил на военном совете Борис Жидиславич. — Опять же зима недалече, а мне ещё предстоит полки вести обратно в Залесье водным путём.

   — И мне охоты нет зимовать тут, — проворчал Святослав Всеволодович, который уже пожалел, что ввязался в эту распрю.

   — Что делать будем? — сказал Ярослав Всеволодович. — Мстислава на битву вызывать? Так он не выйдет, ибо войска у него раз в пять меньше.

   — На штурм идти надо! — сжав кулак, пробасил Борис Жидиславич. — По головам, по мёртвым и раненым, но на штурм! Глядишь, и одолеем Мстислава.

   — Стоит ли людей губить понапрасну? — заметил Ярослав Всеволодович, переглянувшись с братом. — Киев-то всё равно Михаилу достался, а война эта вспыхнула из-за Киева.

   — Нельзя Ростиславичей безнаказанными оставлять, — молвил Борис Жидиславич. — Мне князь Андрей повелел Мстислава в цепях к нему привезти, а Рюрика и Давыда изгнать с русской земли.

   — Тогда пусть заплатит нам князь Андрей златом-серебром за труды ратные, — вставил Олег. — Какой нам резон без выгоды воевать.

   — Верно! — выкрикнул Ярополк, племянник Андрея Боголюбского. — За просто так и чирей не сядет. А мы тут жизни кладём!

   — Вот возьмём Вышгород и обогатимся, — сказал Борис Жидиславич, переводя недовольный взгляд с Олега на Ярополка, — всё, что там, — ваше!

   — А кому из нас достанется Вышгород, коль мы его возьмём? — спросил Игорь.

Водворилось молчание.

Борис Жидиславич, явно не ожидавший такого вопроса, замешкался с ответом.

Андрей Боголюбский и в Вышгороде, и в Белгороде собирался своих сыновей посадить, но стоит сказать об этом сейчас, кто знает, может, союзники и вовсе откажутся сражаться.

Бориса Жидиславича выручил Святослав Всеволодович, сказавший:

   — Вот возьмём Вышгород, тогда и подумаем, кому его отдать. Незачем делить шкуру не убитого медведя.

По глазам черниговского князя Борис Жидиславич догадался, что тот не прочь взять Вышгород себе.

Воевода ухватился за сказанное черниговским князем как за спасительную соломинку:

   — И впрямь, братья, сани впереди коня не едут.

Сначала возьмём Вышгород, а судить да рядить после будем.

При этом Борис Жидиславич взглядом дал понять Святославу, что сам он не прочь уступить ему Вышгород.

Договорились князья с утра идти на приступ.

Договориться-то договорились, но никто особенно в сечу не рвался. Может, потому все последующие штурмы заканчивались неудачами...

На исходе был октябрь.

Неожиданно с запада к Вышгороду подошла рать волынского князя Ярослава Изяславича, родного брата недавно умершего Мстислава Изяславича, столь любимого киевлянами. Князья, обступившие Вышгород, забеспокоились. Не на выручку ли к Мстиславу Ростиславичу пришёл волынский князь?

Но оказалось, что Ярослав Изяславич пришёл искать себе старшинства, желая сесть на киевском столе. Борис Жидиславич и Святослав Всеволодович не захотели уступить Киев волынскому князю.

Тогда Ярослав Изяславич отправился к Рюрику в Белгород, явно собираясь воевать за Киев с Михаилом Юрьевичем. Чёрные клобуки тоже поднялись и ушли к Ярославу Изяславичу, желая служить ему.

Князья, стоявшие под Вышгородом, теперь больше спорили на военных советах, нежели воевали с Мстиславом Ростиславичем. Борис Жидиславич чуть ли не на коленях умолял союзников продолжить решительные штурмы, чтобы до первого снега овладеть Вышгородом. Но напрасны были его усилия. Туровопинские князья пришли было осаждать Вышгород, но через несколько дней ушли в свои города, сославшись на бескормицу и близкие морозы.

Осаждающие и впрямь последние сухари доедали, варили мёрзлую репу, добытую на огородах. Коням давали прошлогоднюю солому, снятую с крестьянских изб.

Наступил ноябрь.

Зароптали ростовцы и суздальцы, требуя возвращения домой, покуда Днепр не сковало льдом. Борис Жидиславич увещевал своих ратников как мог. Убедил-таки сделать последний, решительный приступ.

Но опять заупрямились Ольговичи.

— Плохо затевать, когда нечего жевать, — напрямик заявил Борису Жидиславичу Ярослав Всеволодович.

Олег и Игорь с ним согласились.

Борис Жидиславич переговорил с глазу на глаз со Святославом Всеволодовичем. Неизвестно, чего наобещал он черниговскому князю, только Святослав согласился повести черниговцев на последний штурм Вышгорода.

   — Чем же прельстил тебя, брат, этот мерин толстозадый? — вопрошал у Святослава Ярослав. — Какого елея в уши налил?

Игорь и Олег тоже с недоумением взирали на старшего двоюродного брата, который пригласил всех в свою избу и завёл речь о том, что Вышгород нужно непременно взять сегодня или завтра.