Побоище князя Игоря

Благодаря стараниям Елдечука половина беков и беев были готовы отдать ханский бунчук Тулунбаю. Другая половина стояла за Тайдулу. Назревал момент, когда спор могли разрешить только духи-предки, но такой развязки не желал ни Тулунбай, ни Елдечук: оба были уверены в пристрастности шамана Есычана. Елдечук предложил перенести обсуждение на следующий день, лелея надежду за ночь уговорить Тайдулу. На этом же настаивали Тулунбай и Копти.

К удивлению всех троих, Кончак согласился с этим.

   — Приятно ещё сутки побыть великим ханом, — сказал он, распуская собравшихся.

Желая любой ценой вырвать Тайдулу из-под влияния Кончака, Тулунбай пригласил его в свой шатёр, где вместе с Копти и Елдечуком принялся обхаживать слабовольного Тайдулу лестью и кумысом.

Елдечук подарил Тайдуле сорок кобылиц. Копти десяток верблюдов.

Упившегося кумысом Тайдулу уложили на повозку и отвезли в его становище.

На рассвете, едва собравшиеся в юрте совета расселись по своим местам, степь вдруг огласилась тяжёлым топотом множества копыт. В юрту вбежал воин и сообщил, что прибыл великий хан Кобяк с пятью тысячами своих батыров.

   — Скажи хану, что я буду рад видеть его в юрте совета, — сказал Кончак.

Воин с поклоном удалился.

Если Тулунбай и Копти ещё ни о чём не догадывались, как и многие беки, то Елдечук сразу всё понял. Кобяк не зря прибыл сюда со своими воинами: это поддержка Кончаку.

Едва Кобяк занял почётное место гостя, как тон Кончака резко переменился. Он заявил, что остаётся великим ханом, исполняя волю духов-предков, но из уважения к традиции готов провести голосование. Из присутствующих лишь половина отдали свои голоса за Кончака, для решающего перевеса не хватало всего одного голоса.

   — Клянусь небом, я появился вовремя, — с улыбкой заметил Кобяк. И проголосовал за Кончака.

Никто из беков не осмелился выказать недовольство таким нарушением обычая: хан из другого колена половцев не имеет права голоса на таких съездах. Промолчали и ханы, видя, что Гза и Чилбук с одобрением восприняли поступок Кобяка.

Елдечук покраснел от негодования, но тоже смолчал: сила Кобяка известна. Столько сабель, сколько у Кончака и лукоморского хана, нет ни у Елдечука, ни у Тулунбая, ни у Копти, вместе взятых.

Так хан Кончак сумел продлить свою власть над донскими половцами.

Глава двенадцатаяПОХОД НА КУРСК

Миновал год с той поры, как сбежала Изольда из Чернигова вместе с Вышеславом, но не пришло к Олегу успокоение. Одержимый одной целью, одним жгучим желанием, он продолжал науськивать своих людей, веля им повсюду отыскивать следы беглецов, рассылал по городам и сёлам соглядатаев. Бренка Олег отстранил от поисков, видя, что тот плохо справляется.

Опальный воевода теперь жил в своём загородном тереме среди лесов и пустошей.

Однажды Олег получил известие от верного человека, который будто бы видел сбежавшую Изольду в Курске.

Олег запёрся с соглядатаем в своих покоях и выспрашивал его: где он видел беглянку? Как она была одета? Был ли с нею Вышеслав?

Соглядатай, которого звали Мерец, старательно отвечал на вопросы князя, которому служил не за страх, а за совесть.

   — Как одета была? В платье была одета, длинное, до пят. На голове повой[77]. А Вышеслава рядом с ней не было.

   — Какое на ней было платье? — допытывался Олег.

   — Обычное, — пожал плечами Мерец, — в таких небогатые горожанки ходят.

   — Цветом какое?

   — Белое с голубыми узорами на рукавах.

   — И повой был белый?

   — Нет, голубой.

   — Что ещё ты заметил на ней?

   — Бусы на ней были в два ряда красного цвета, княже.

   — Волосы разглядел?

   — Нет, княже. Из-под повоя волос было не видать. Зато я лицо разглядел.

   — И что? Думаешь, она?

   — Она, княже! Другой такой на всём белом свете нет!

   — Это верно. — Олег вздохнул. — Другой такой нигде не сыщешь.

   — Я проследил, княже, откель она вышла и куда зашла, — продолжил Мерец. — Может, в том доме и Вышеслав обретается. Дом на отшибе стоит, почти у самой городской стены.

   — Коль твоя правда, Мерец, отсыплю тебе серебра, не пожалею, — обрадовался Олег. — Нынче же отправлю дружинников в Курск.

Отряд из Чернигова, в котором находился и Мерец, живо домчался верхом на конях до Курска.

Однако воевода, посаженный в Курске новгород-северским князем, не впустил Олеговых дружинников в город.

   —  Сей град принадлежит господину моему Ярославу Всеволодовичу, и гридни черниговского князя не имеют права шастать в нём как у себя дома! — заявил воевода.

Дружинники ни с чем воротились в Чернигов. Взбешённый Олег послал боярина в Новгород-Северский, наказав ему пристращать князя Ярослава.

   — Я выше твоего сижу, а потому умерь свою гордыню, брат. Я за своим в Курск людей посылал, твоего мне не надо. Не захочешь добром со мной разойтись, так я возьму Курск силой, а воеводу твоего на воротах повешу! — пригрозил черниговский князь устами своего боярина.

Ярослав Всеволодович ответил двоюродному брату письменно.