Читаем Подбрасывание лисиц и другие забытые и опасные виды спорта полностью

Август II (1670–1733), король польский, великий герцог литовский и маньяк-лисоненавистник, был невероятно физически сильным. Он мог одной рукой поднять кавалериста в полной выкладке, а для развлечений разгибал подковы. Это обеспечило ему прозвища в духе «Сильный», «Саксонский Геркулес» и «Железная рука». По слухам, к 27 годам у него также было больше 300 незаконнорожденных детей, но это считается небольшим преувеличением. Помимо прочего, он любил похваляться силой и при подбрасывании лисиц: он удерживал свой край ткани одним пальцем, в то время как вторую сторону держали двое сильнейших придворных. В ходе одного из матчей в его дрезденском дворце погибло 687 лисиц, 533 зайца, 34 барсука и 21 рысь. А в качестве десерта для гостей Август велел в конце матча выпустить на арену 34 молодых кабана и трех волков, «что вызвало воодушевление господ, но ужас благородных дам, в платьях которых сразу стали запутываться кабаны».

Спорт стал еще более странным, когда при дворе герцога Брауншвейгского ввели костюмированное подбрасывание лисиц. Мужчины переодевались в героев, чудовищ и других мифических созданий, а придворные дамы – в нимф, лесных духов, богинь и муз – и принимали участие в этих барочных праздниках кровожадности. На лис и зайцев надевали «картонные, тканевые и жестяные наряды», зачастую пародирующие непопулярных политиков и общественных деятелей. После того как подсчитывали количество жертв и вытирали кровь, гостям показывали уличные спектакли или устраивали расслабленные прогулки по угодьям при свечах.

Но спорт мог быть опасен и для людей-участников. Их могли поранить или покусать, так что многие выходили с матча украшенными свежими шрамами. Рыси в этом смысле представляли особую опасность. В одном из воспоминаний есть свидетельство, что «от рысей были одни неприятности, они либо впивались клыками и когтями в лица и панталоны участников, либо просто вцеплялись в ткань так плотно, что их невозможно было правильно подбросить».

Игры мостов и другие городские битвы

Одна из функций спорта – выпускать напряжение, фрустрацию и агрессию. И никакое состязание не отражало это лучше, чем средневековые итальянские «городские битвы»: серия мероприятий, среди которых была, в частности, вышеупомянутая борьба с ослами. Чтобы снизить уровень повседневного насилия, власти европейских городов организовывали грандиозные бои понарошку, в которых могли принять участие все жители – выпустить пар и поиграть в «безопасную» войну, колошматя друг друга дубинками, кидаясь камнями или даже снежками. И хотя это звучит невероятно, массовые игры в снежки в средневековом стиле (или, как скажут некоторые, аутентичные) были опасным занятием, где нередко случались травмы. Некоторые могли быть даже смертельными: в документе от 1438 года рассказывается о доминиканском монахе, который играл с молодежью «с целью развлечения». Монах, видимо, в какой-то момент не выдержал очередного залпа, потому что швырнул свой снежок так, что один из детей умер от ран спустя 52 дня. В страхе, что люди будут негодны для армейской службы, власти старались быстро пресекать все незаконные бои в снежки. Перуджийская хроника за 1371 год рассказывает об одном таком эпизоде и указывает, что играющие в снежки предпочли полностью игнорировать стражников, отправленных разгонять схватку дубинками. В Базеле указы, запрещающие масштабные бои снежками, регулярно выходили с 1378 по 1656 год.


Традиционная пизанская gioco del ponte. Гравюра XVIII века


Но в таких битвах кидались не только снежками. Как минимум в 1306 году в Болонье проходили ludus graticulorium, где толпы людей кидались друг в друга сырыми яйцами – предшественник современного испанского фестиваля метания помидоров Ла Томатина в валенсийском Буньоле. Самыми опасными были bataglie dei sassi (битвы камней), которые проходили в Перудже и Сиене. Организованные «Товариществом камней», тысячи игроков сходились в таких битвах, где северная часть города устраивала с южной перестрелку камнями. И это было только начало игры: после первых залпов, люди бросались друг на друга с дубинками и щитами, зачастую облаченные в деревянную броню и шлемы. Gioco delle pugna в Сиене проходила примерно по тому же сценарию. Вот как описывал ее в 1425 году один из критиков:

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное
Продать и предать
Продать и предать

Автор этой книги Владимир Воронов — российский журналист, специализирующийся на расследовании самых громких политических и коррупционных дел в стране. Читателям известны его острые публикации в газете «Совершенно секретно», содержавшие такие подробности из жизни высших лиц России, которые не могли или не хотели привести другие журналисты.В своей книге Владимир Воронов разбирает наиболее скандальное коррупционное дело последнего времени — миллиардные хищения в Министерстве обороны, которые совершались при Анатолии Сердюкове и в которых участвовал так называемый «женский батальон» — группа высокопоставленных сотрудниц министерства.Коррупционный скандал широко освещается в СМИ, но многие шокирующие факты остаются за кадром. Почему так происходит, чьи интересы задевает «дело Сердюкова», кто был его инициатором, а кто, напротив, пытается замять скандал, — автор отвечает на эти вопросы в своей книге.

Владимир Воронов , Владимир Владимирович Воронов

Публицистика / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?

Проблема Пёрл-Харбора — одна из самых сложных в исторической науке. Многое было сказано об этой трагедии, огромная палитра мнений окружает события шестидесятипятилетней давности. На подходах и концепциях сказывалась и логика внутриполитической Р±РѕСЂСЊР±С‹ в США, и противостояние холодной РІРѕР№РЅС‹.Но СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ публике, как любителям истории, так и большинству профессионалов, те далекие уже РѕС' нас дни и события известны больше понаслышке. Расстояние и время, отделяющие нас РѕС' затерянного на просторах РўРёС…ого океана острова Оаху, дают отечественным историкам уникальный шанс непредвзято взглянуть на проблему. Р

Михаил Сергеевич Маслов , Сергей Леонидович Зубков , Михаил Александрович Маслов

Публицистика / Военная история / История / Политика / Образование и наука / Документальное