Читаем Подбрасывание лисиц и другие забытые и опасные виды спорта полностью

Среди фанатов этого вида спорта был писатель Х. Аллен Смит. На волне возродившегося интереса он решил рассказать журналу True за 1964 год историю одного из организаторов осьминожьих боев. В 1920‐е годы некто Вандерховен, солдат в поисках удачи, загорелся идеей ловить гигантских осьминогов вдоль Тихоокеанского побережья и продавать их местной китайской общине, которая считала осьминожье мясо деликатесом. Чтобы осуществить этот план, Вандерховен объединился с бывшим водолазом береговой охраны по фамилии О’Рурк, которого Смит назвал «отцом борьбы с осьминогами». Эти двое на лодке отправлялись в места, где, как было известно, обитали осьминоги, и начинали операцию. О’Рурк раздевался догола, надевал водолазный шлем и нырял в воду. Затем Вандерховен спускал его на дно и попыхивал трубкой, пока О’Рурк в чем мать родила бродил по морскому дну в поисках добычи. Ныряльщик в совершенстве научился дразнить осьминогов, симулируя борьбу, заставляя их ввязаться в драку и сильнее сжать свою хватку. В определенный момент – обычно когда он слышал, как начинают хрустеть его кости, – О’Рурк подавал Вандерховену знак поднять его, дернув за веревку, и тот тянул ныряльщика с осьминогом наверх. Успешно вытянув обвитого осьминогом О’Рурка на свет, Вандерховен брал в руки скьявону, итальянский меч с корзинчатой гардой конца XVII века, который он обрел в ходе своих скитаний. Конечности осьминога аккуратно срезались, мясо собиралось и высушивалось, улов продавался местным торговцам и рестораторам.

Когда в конце концов пути Вандерховена и О’Рурка разошлись, О’Рурк отправился в Голливуд и стал успешным каскадером, рекламируя себя как эксперта по греко-римской борьбе с осьминогами. «Поговаривали, – писал Х. Аллен Смит много лет спустя, – что Сесил Б. Демилль восхищался работой О’Рурка и однажды ангажировал его на три дня для борьбы с осьминогом, хотя прекрасно понимал, что не будет использовать этот эпизод в фильме, который снимал».

Забытые олимпийские виды спорта

Первые современные Олимпийские игры были обставлены куда менее строгими формальностями, чем сегодня. Не существовало сложного процесса отбора для национальных сборных – спортсмены договаривались между собой, оплачивали взносы и записывались на соревнования. Программу соревнований формировала принимающая страна, а не Международный олимпийский комитет, и поэтому каждый раз программа значительно менялась. Это, конечно, выливалось в порядочную неразбериху. В 1900 году, например, только французские игроки участвовали в соревнованиях по крокету. Еще более странно то, что на игре присутствовал единственный зритель: англичанин, прилетевший специально из Ниццы. Проведение соревнований по воскресеньям также вызывало огромные проблемы: американскому прыгуну в длину Майеру Принштайну его университет в Сиракузах запретил участвовать в соревнованиях в шаббат. Он договорился со своим товарищем-финалистом и соотечественником Элвином Кренцлейном, что ни один из них не будет участвовать в соревнованиях. Кренцлейн, однако, нарушил слово и на пару сантиметров побил результат Принштайна, за что получил золотую медаль и удар в лицо от коллеги.

В целом вся программа летних Олимпийских игр 1900 года (сегодня они официально называются Игры II Олимпиады) была ярким парадом причудливых состязаний – организаторы экспериментировали с форматом. Многие из состязаний тогда прошли в первый и последний раз, как, например, стрельба по живым голубям. Участники, профессиональные артиллеристы, заплатили по 200 франков за возможность сбить как можно больше птиц, выпущенных в небо прямо перед ними. В общей сложности было выпущено 300 голубей, а приз в размере 20 000 франков был (очень по-спортивному) разделен между участниками, вошедшими в четверку лучших.

Другой изюминкой соревнований был заплыв с препятствиями. В 200‐метровом заплыве, устроенном на Сене, участники должны были сперва перелезть через балку, а затем – через два ряда лодок. Австралиец Федерик Лейн первым достиг финиша с результатом 2:38.4, лишь немного уступил ему австриец Отто Уэйл, который позднее будет тренировать американскую команду по плаванию. Также среди состязаний было перетягивание каната (оно входило в программу вплоть до 1920 года): две команды, или «клуба», состоявшие из шести человек, пытались перетянуть соперников за разделительную линию. Иногда «клуб» мог состоять из представителей нескольких национальностей, так, например, в 1900 году Дания и Швеция объединились, чтобы посрамить французов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное
Продать и предать
Продать и предать

Автор этой книги Владимир Воронов — российский журналист, специализирующийся на расследовании самых громких политических и коррупционных дел в стране. Читателям известны его острые публикации в газете «Совершенно секретно», содержавшие такие подробности из жизни высших лиц России, которые не могли или не хотели привести другие журналисты.В своей книге Владимир Воронов разбирает наиболее скандальное коррупционное дело последнего времени — миллиардные хищения в Министерстве обороны, которые совершались при Анатолии Сердюкове и в которых участвовал так называемый «женский батальон» — группа высокопоставленных сотрудниц министерства.Коррупционный скандал широко освещается в СМИ, но многие шокирующие факты остаются за кадром. Почему так происходит, чьи интересы задевает «дело Сердюкова», кто был его инициатором, а кто, напротив, пытается замять скандал, — автор отвечает на эти вопросы в своей книге.

Владимир Воронов , Владимир Владимирович Воронов

Публицистика / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?
Пёрл-Харбор: Ошибка или провокация?

Проблема Пёрл-Харбора — одна из самых сложных в исторической науке. Многое было сказано об этой трагедии, огромная палитра мнений окружает события шестидесятипятилетней давности. На подходах и концепциях сказывалась и логика внутриполитической Р±РѕСЂСЊР±С‹ в США, и противостояние холодной РІРѕР№РЅС‹.Но СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ публике, как любителям истории, так и большинству профессионалов, те далекие уже РѕС' нас дни и события известны больше понаслышке. Расстояние и время, отделяющие нас РѕС' затерянного на просторах РўРёС…ого океана острова Оаху, дают отечественным историкам уникальный шанс непредвзято взглянуть на проблему. Р

Михаил Сергеевич Маслов , Сергей Леонидович Зубков , Михаил Александрович Маслов

Публицистика / Военная история / История / Политика / Образование и наука / Документальное