Подлинная история русского и украинского народа

«Мое поколение, особое поколение: мы были первыми украинскими детьми. Не теми детьми, которые вырастают в селе, в родной атмосфере стихийными украинцами, — мы были детьми городскими, которых родители впервые с пеленок воспитывали сознательными украинцами среди враждебного окружения. Таких украинских семей было немного; все другие дети, с которыми нам приходилось постоянно встречаться, были русифицированными барчуками. В то время среди русской квазиинтеллигенции Киева <…> утвердилось недоброжелательное отношение ко всему украинскому, и особенно к самим «украинофилам». В лучшем случае к ним относились иронично, как к «блаженненьким» или чудакам. <…> Мы говорили по-украински, и родители всюду обращались к нам по-украински; часто нас одевали в украинскую одежду. И, конечно, и тем и другим мы обращали на себя общее внимание, а вместе с тем и — шутки, глумление, насмешки, презрение. О, как много пришлось испытать нашим маленьким сердцам горьких обид, незабываемых… Помню, как с сестрою гуляли мы в Ботаническому саду, конечно, в украинской одежде и говорили между собой по-украински. Над нами стали смеяться, вышла гадкая сцена: дети, а заодно и такие же разумные бонны и няньки начали издеваться над нами, над нашей одеждой, над нашим «мужицким» языком. Сестра вернулась домой, заливаясь слезами. <…> Моих слез не видел никто: яростное, волчье сердце было у меня; но, помню, как ночью, когда все вокруг спали, вспоминала я, бывало, происшествия дня и думала, думала… И такая страшная, такая хищная ненависть ко всем угнетателям родного слова и люда поднималась в сердце, что страшно теперь и вспоминать…»[27]

О деятельности украинского писателя и драматурга Михаила Старицкого, отца Людмилы, стоит упомянуть особо. Он был одной из самых нестандартных фигур украинского движения в Малороссии в 19 веке. Он создал театр, где ставились пьесы на малороссийском наречии, он действительно искренне хотел создать новый, особый язык, язык, который, по его мнению, отражал бы культурную автономию малороссов, и он делал это как умел. Немного наивно, но честно, как это свойственно людям творческого склада ума. Правда, его языковые эксперименты приводили в недоумение не только таких борцов за русскую идею, как Мончаловский, но и таких лидеров самого украинского движения, как Михаил Драгоманов. И понятно, почему злые дети во дворе смеялись над дочерью Старицкого. Они просто не понимали ее языка, которому девочку учил отец. В письме известному украинофилу Навроцкому Драгоманов про Старицкого сообщает следующее:

«Не знаю, Вы видели ли новый перевод сказок Андерсена Старицкого. Он мне причинил боль на 3 дня своим самовольно и безграмотно кованным языком. Господи! Каких слов не выдумал, что не покалечил! Я написал сердитую рецензию, которую пошлю в «Правду», но которую она, понятно, не напечатает».