Подлинная история русского и украинского народа

Указ 1876 года казался его авторам правильным и своевременным. Они страну спасали. Но как часто бывает в России, благие намерения оказываются хуже бездействия. Малорусский патриотизм и даже автономизм, все эти либеральные идеи киевских, харьковских и одесских интеллектуалов можно было бы приспособить к государственным нуждам. В конце концов, в области исследования истории Южной Руси-Малороссии члены громад проделали огромную работу. Например, была отправлена экспедиция в Юго-Западный край для исследования местных говоров, для записи народных сказаний, песен, изучения народного быта. Были изданы «Чумацкие песни» и один из важнейших этнографических сборников — «Исторические песни малорусского народа».

Но по настоянию Михаила Юзефовича Юго-Западный отдел Географического общества был закрыт, и на фоне принятия Эмского указа это вызвало огромное раздражение в среде малороссийской интеллигенции. Запрещение малорусского движения в России привело к тому, что многие его деятели уехали в Галицию, в Вену, в Женеву. А там малорусское движение стало уже полностью украинским.

Эмский указ заодно помог и европейским газетчикам, и галицийским пропагандистам рассказать о страшной русской «Империи Зла», где людям не дают говорить на родном языке. То, что, например, в Галиции русским не давали ни говорить, ни писать, ни издавать книг на родном языке, Европа не замечала. В украинофильских газетах Львова писали про то, что в России за украинскую книжку, за рубашку-вышиванку, за разговор на украинском сразу ссылают в Сибирь. А галицкий украинофил Омелян Огоновский в одной из своих брошюр писал, что на Украине запрещают говорить по-украински. Самое любопытное, как это написано.

«…намъ въ Австріи лучше жити ніжъ нашимъ братямъ на Украині подъ управою россійскою… На Украині не вольно теперь по-руски говорити и писати».

«По-руски» в данном случае и означает украинский язык, малороссийский диалект. Как кому угодно это называть. Это яркое свидетельство тех сложных процессов, которые происходили в общественном сознании. Что такое украинец — особая нация или особый вид русских людей — еще не было окончательно решено. И что такое их новый язык — правильный «европейский» русский, без всяких там туранских слов, или же это вообще новое явление — еще никто не понимал. Поэтому, например, говорить об украинцах как о сложившейся идентичности в конце 19 века очень сложно. И пусть никого не смущают и не раздражают слова «украинцы» — взятые в кавычки «украинофилы» и «украинствующие».

И в действительности Эмский указ, конечно, создал определенный информационный фон, привел к серьезным политическим последствиям, но самое абсурдное в этой ситуации состояло в том, что его почти никто не соблюдал. Брошюры печатались по-прежнему на кулишовке, а не на общепринятой азбуке. Малороссийский драматург и актер Марк Кропивницкий, создатель знаменитого в 19 веке театра, как ставил пьесы на малороссийском наречии до Эмского указа, так и продолжал делать это после его опубликования и ни у кого разрешения не спрашивал.

В 1881 году Кропивницкий с труппой отправился в гастроли по России, и везде его встречали восторженно, особенно в Москве и в Петербурге. Театр пригласили ко двору, в Царское Село, где сам император хвалил актеров за спектакль и отличную игру. Тогда, по свидетельствам очевидцев, Кропивницкий пожаловался на киевского генерал-губернатора, который не разрешал ставить спектакли на малороссийском, причем киевский градоначальник, понятное дело, исполнял указ. Один из великих князей успокоил драматурга, сказав, что об «этом старом дураке» он поговорит с министром внутренних дел. Вот, собственно, так выглядели репрессии кровавого режима и невыносимая доля украинских патриотов.

Власти Киева и Харькова не раз сами поднимали вопрос об ограничении действия указа и о ненужности дурацких запретов. И хоть Юго-Западный отдел Географического общества был закрыт и закрыли его журнал — «Записки» Географического Общества, вскоре стали издавать новый журнал, «Киевская Старина», вокруг редакции которого собрались те же люди, что трудились в Географическом Обществе.

Так что Эмский указ объективно принес стране больше вреда, чем пользы, а вот украинскому движению он помог немало. Процитирую русского историка Николая Ульянова из его книги «Пооисхождение украинского сепаратизма»: