Подлинная история русского и украинского народа

«Інакше не могло бути, бо нам зразу прийшлось, та ще на чужині, заговорити по-українському про сотні речей з світу науки, політики, культури, про котрі по-українському не говорив ніхто ні в Росії, ні навіть в Галичині, де були університетські катедри з «руським» викладом. По правді треба сказати, що ми потратили страшенну працю майже задурно: нас не читали навіть найближчі товариші. За ввесь час женевських видань я получав від найгарячіших українолюбців раду писати по-українському тільки про спеціально-крайові справи (домашний обиход!), а все загальне писати по-російському». (Иначе не могло быть, потому что нам сразу пришлось, да еще на чужбине, заговорить по-украински о сотнях вещей из мира науки, политики, культуры, о которых по-украински не говорил никто ни в России, ни даже в Галичине, где были университетские кафедры с «руським» изложением (преподаванием. — Прим. авт.). По правде надо сказать, что мы потратили страшную работу почти даром: нас не читали даже ближайшие товарищи. За все время женевских изданий я получал от горячих украинолюбцев совет писать по-украински только о специально-краевых делах (домашнем обиходе!), а все общее писать по-русски.)[32]

Обращу внимание читателя — украинский язык, точнее сочиненный в Галиции для русинов/русских новояз, Драгоманов называет «руським». И это ведущий украинофил Малороссии! То есть, как я уже говорил, это было время перемен, никто точно еще не знал, как именовать новый язык и есть ли на самом деле новая украинская идентичность. Более всего Драгоманова пугало то, что в украинофильской среде Галиции преобладают откровенно русофобские идеи Духинского о клятых туранцах-москалях, идеи Потоцкого и «Истории русов». Впрочем, Драгоманов сам сделал немало для того, чтобы в Галиции и Малороссии возникла именно такая ситуация, чтобы из научных рассуждений об истории вырос монстр националистической идеи. В своих произведениях он, конечно, прямую ненависть к России не культивировал, но его рассуждения о насильственной русификации малороссов, о том, что Москва отдала вольных малороссов в крепостное право польским панам, свое влияние на умы оказали. Образованный, блестящий мыслитель, ученый и политик, он, с другой стороны, так и остался сторонником мифа о «великом казачьем прошлом».