Подлинная история русского и украинского народа

И был еще один интересный слух, бродивший по Киеву в 90-е годы 19 века. Рассказывали, что Антонович ездил во Львов, где встречался с графом Казимиром Феликсом фон Бадени, наместником Галиции. И якобы, говорили в Киеве, два поляка — Антонович и Бадени — добились тайного обещания о том, что власти Галиции не будут чинить препятствий изданию книг на украинском языке, а также откроют кафедру истории Восточной Европы во Львовском университете, где преподавали бы на украинском. Была эта встреча и тайное соглашение или нет — точно неизвестно. И в Киеве поначалу тоже не очень верили в какой-то заговор с участием Антоновича. Но дальнейшие события показывают, что слухи появились неспроста. Кафедру во Львове и правда открыли, а возглавлять ее отправился не посторонний человек из Малороссии и не местный галичанин, а ученик Антоновича. Его звали Михаил Сергеевич Грушевский.

Михаил Грушевский

Вообще кандидатуру Грушевского можно было считать как минимум спорной. Прежде всего потому, что отец украинской истории украинского языка не знал. Совсем. Ему пришлось галицийскую мову срочно учить. Его отец был преподавателем. Сначала в Варшаве, потом на Кавказе, достиг должности директора училищ Терской области и чина действительного статского советника. То есть семья Грушевских была весьма состоятельной. Михаил Грушевский всю юность провел во Владикавказе и Тифлисе, где закончил Первую тифлисскую гимназию, а потом поступил в Киевский университет. Там он стал любимым учеником Антоновича и участником громады. И строго говоря, до галицийского периода ничем особенным историк Грушевский не выделялся.

«Менее всего уместно допустить, что выбор карьеры был сделан им в порыве бескорыстного юношеского увлечения любовью к неньке-Украине. Очевидно, решающую роль играли здесь гораздо более прозаические мотивы. Из последующей деятельности М. С. Грушевского в Галиции ясно определяется, что он обязался при поступлении на австрийскую службу проводить в жизнь заранее выработанную в Вене сложную политическую программу, имевшую в виду втянуть не только Правобережную, но и Левобережную Малороссию в сферу влияний, связей и интересов придунайской монархии. Согласие на принятие на себя такого рода поручения сулило ему, конечно, немало житейских выгод»[33].

А вот с его появлением во Львове начался не только новый этап жизни самого ученого, но и новый этап развития украинской идеологии, под покровительством австро-венгерских властей. Михаил Грушевский не просто сочинил историю Украины — никогда не существовавшего государства, он создал и письменный украинский научный язык, и никто не сделал столько, сколько Грушевский, для формирования нового поколения галицко-русской и малороссийской молодежи, которая окончательно порвала с Россией, объявив себя не просто другим народом, но народом, который всю жизнь страдал от москалей в частности и от русских вообще.

Иван Нечуй-Левицкий

До Грушевского на малороссийском наречии, конечно, писали беллетристику, сочиняли стихи и политические статьи. Но никто и никогда до него не вещал на малороссийском наречии, или галицком языке, с университетской кафедры. Задача стояла сложнейшая — русские слова использовать было нельзя как неправильные, «московские». И, видимо, перед Грушевским стояла политическая задача — иначе трудно объяснить его жизнь и деятельность, о чем я подробнее напишу чуть позже — создать такой научный язык, который максимально отличался бы от русского. Даже Иван Семенович Нечуй-Левицкий, украинофил, известный писатель и борец за признание украинского языка, опыты Грушевского сильно не одобрил. Потому что сам Нечуй-Левицкий считал, что язык не надо создавать специально, есть же живой народный язык, его стоит лишь облагородить. А Грушевский поступил иначе. Левицкий писал в статье «Кривое зеркало украинского языка»: