Подлинная история русского и украинского народа

«…вполне справедливо замечание одного из галицких писателей, что современная художественная литература малорусов не представляет единого выработанного языка, а множество отдельных языков, как то: языки Старицкого, Франко, Чайченко, Ол. Пчилки и т. д.

Такими же чертами характеризуется и научный «украiнсько-руський» язык, создаваемый «Обществом имени Шевченко». Единства в языке отдельных ученых, помещающих свои труды в изданиях общества, не замечается: каждый пишет на свой лад. Все сотрудники «Товариства» сходятся лишь в одном: в своей боязни пользоваться терминами и выражениями общерусского языка; все они в большей или меньшей степени заполняют свою речь чужими, преимущественно польскими или, реже, немецкими выражениями и новыми коваными словами самого разнообразного чекана. Отсюда новосоздаваемый ученый язык отличается крайней искусственностью и малопонятностью. Больше всего, однако, в нем заметно господство польской стихии: научная терминология по разным отраслям знания вырабатывается главнейше под влиянием польского языка. Представлю несколько данных в подтверждение этого положения. Начать хотя бы с самого названия общества — «Наукове товариство», которое прямо взято из польского — «Towarzystwo naukowe». Беру наудачу отдельные страницы из разных изданий «Товариства». Вот, например, годовой отчет о деятельности «Товариства» за 1898 год, читанный в главной своей части председателем М. С. Грушевским в общем собрании. Всего на нескольких страницах находим такое обилие польских слов: льокалнi сьвяткования (lokalne swiatkowanie), институцiя (instytucya), не рахуючись (rachować sie), з перспективами переносин з помешкання до помешкання (pomieszkanie), на решти (na reszte), роскавалкованоi (kawałek) вiтчини, вплинула (wpłynela) на розвiи взагалi культурних iнтересiв, кошта (koszta), наукова часопис (czasopis naukowy), мусимо, мусить, мусило (musieć, musial и т. д.), увага (uwaga), до детайлiчного перегляду (przeglad), поступ (post^p), публiкация (publikacya), справоздане (sprawozdanie), уконституувався, штука (sztuka), мова (mowa), субвенциi, квота (kwota), випадки (wypadek), сотворити дотацию, резервовий, каменица (kamienica), официни коштом, урядженя (urzadzenie), друкарня (drukarnia), друкарняных справ (sprawa), складач (skladacz — наборщик), видане (wydanie), спилка (spolka), аркуш (arkusz), до президиi сформовано (zformować), курсор (kursor), книгарня (ksi^garnia), оферту (oferta), засягав гадки (zasi^gać), ремунерував працi (praca), товариство (towarzystwo), велика вага (waga), преважного (przewazny), обход (obchód), споряджене (sporzadzenie), шануючи (szanować), затверджене (zatwierdzenie), видатки (wydatek), репрезентатив, кавция, вартiсть (wartość), запас накладiв (nakład), запас паперу (papier), фарба (farba), заiнтабульовано, рахунок (rachunek), сперанди, зиск (zysk), переклад (przekład) и т. д.

И таких чужих и кованых слов можно набрать из изданий «Товариства» на целый том, а то и больше. Спрашивается: что же это за язык? Ужели мы имеем перед собою настоящую малорусскую речь? Не служит ли этот искусственный, смешанный малорусско-польский язык резкой насмешкой над литературными заветами того самого Шевченко, имя которого носит «Наукове товариство»? В самом деле, какая непроходимая пропасть между языком Шевченко, Костомарова, даже Кулиша и новосоздаваемым «украiнсько-руським» языком галицких ученых с их «головой» — г-ном Михаилом Грушевским. Не пришел ли бы в ужас и содрогание и сам покойный М. П. Драгоманов, если бы увидел, что его весьма ценные монографии по малорусской народной поэзии и другие статьи, изданные в свое время на общерусском языке, теперь явились в «перекладе» на никому не понятную уродливую «украiнсько-руськую мову»? Ведь если дальнейшая обработка этой «мовы» пойдет все в том же направлении, то есть под воздействием польского литературного языка, то галицкому писателю не трудно будет добраться до черты, отделяющей речь русскую от польской, и придется признать «украiнсько-руськую мову» за одно из наречий польского языка, как это некогда и сделал украйнофильствующий поэт Тимко Падура. Но в таком случае, как справедливо замечает профессор Будилович, человеку с самостоятельным талантом «лучше уж перейти к чистому польскому языку, чем писать на смешанном русско-польском жаргоне, напоминающем гермафродита».