Подлинная история русского и украинского народа

Алексей Шахматов

Так вот в русском образованном обществе подобные рассуждения считались признаком реакционности, и самое главное, любой, кто их высказывал, сразу заносился в разряд защитников режима. Не России с ее историей, культурой, религией, а именно режима со всем его множеством недостатков.

Неумение отличать родину от государства всегда мешало русским либералам здраво оценивать действительность. Известно, что многие, в частности литературный критик Александр Скабичевский, хвалили украинскую литературу, не прочитав ни одной книги Шевченко или Ивана Франко. Об этом вспоминал Михаил Драгоманов.

Убежденным сторонником украинства был и академик Алексей Шахматов, знаменитый русский филолог, лингвист и историк. Он принимал очень важное участие в создании декларации Петербургской академии наук «Про отмену ограничений малорусского печатного слова», с которой фактически началось официальное признание существования украинского языка в Российской империи. Характерно, что появилась эта записка в разгар революции 1905–1907 годов. И нанесла, конечно, серьезный удар по единству империи.

Понимали ли ученые, что они делают? Какие будут последствия? Видимо, нет. Тут вообще очень интересно рассмотреть, как эта комиссия работала. Ее создали на академической конференции для рассмотрения вопроса о малорусском языке. Всего в нее вошли семеро академиков, из которых четверо к филологии отношения не имели вообще. Зоолог, археолог, востоковед, ботаник, они, собственно, участия в работе комиссии и не принимали. Академик Филипп Фортунатов тоже самоустранился от участия, хотя он как раз был известнейшим филологом. И, по сути, лишь двое профессоров — Федор Корш и Алексей Шахматов, а еще несколько ученых-украинофилов записку и составили. И хоть там отмечалось, что галицкое наречие очень сильно подверглось чужому влиянию, но одновременно тезис о том, что русский и малороссийский язык — это два разных языка, был главенствующим.

«К числу в высшей степени вредных для России последствий приложения полицейского начала к малорусскому языку нужно еще отнести отделение и отчуждение этого языка от русского литературного. Малорусский язык, в той форме, как он стал развиваться в России (проза Квитки, поэзия Шевченка), стоит близко к русскому; как киевская, так в особенности харьковская обстановка была чрезвычайно благоприятна для братского единения двух языков. Изгнанная в Галицию украинская литература неизбежно усвоила себе такие элементы сравнительно далеких галицко-и угорско-русских наречий и подверглась таким немецким и польским влияниям, которые внесли много новых слов, новых понятий, новых литературных оборотов и приемов, чуждых русской литературной речи».

При этом довольно странно, что академик Корш свою подпись под документом поставил, ведь он придерживался довольно взвешенной позиции, трезво смотрел на малороссийский языковой сепаратизм.

«Что из себя представляет малорусская речь: язык или наречие? На это отвечают различно даже сами малорусские ученые-языковеды. Так, Пав. Игн. Житецкий в заглавии своих книг называет речь малороссов наречием, другие, наоборот, языком. Галицкий украинофил Огоновский употребляет выражение «ruthenische Sprache» и тем стремится подчеркнуть, что малорусская речь есть отдельный язык. Тут сказалась польская и немецкая политика, так как немцам и полякам выгодно было внушать малороссам мысль, что последние будто бы не являются русскими. Известна теория Духинского о не славянском (а урало-алтайском) происхождении русских».