Подлинная история русского и украинского народа

«Нас, «свідомих українців», було так мало, ми всі так добре знали один одного, були так тісно звязані між собою різними зв`язками по громадській роботі, що в нас виховалася ота «кружковщина», сектярська вузькість і замкненість… Тепер поняття нації безмірно поширилося, і властиво сама нація українська тільки тепер почала формуватись і викристалізовуватись.»

(Нас, «свидомых украинцев», было так мало, мы все так хорошо знали друг друга, были так тесно связаны между собой разными связями по общественной работе, что у нас выработалась та «кружковщина» сектантская узость и замкнутость… Теперь понятие нации безмерно расширилось, и собственно сама нация украинская только теперь начала формироваться и выкристаллизовываться.)

В воспоминаниях еще одного деятеля Центральной Рады есть такие слова: «Українські соціялісти поставили собі за першу і з початку за одиноку ціль: поділити після Марксового катехизму українську націю на кляси. Одно тілько вони забували, що на Великій Україні тоді ще не було Української Нації!»[58].

(Украинские социалисты поставили себе как первую и вначале единственную цель: поделить согласно Марксовому катехизису украинскую нацию на классы. Одно только они забывали, что на Великой Украине тогда еще не было Украинской Нации!)

В конце января 1918 года Киев был осажден большевиками, причем один из очевидцев, переживший осаду Порт-Артура в 1904 году, генерал Костенко писал, что артиллерийский обстрел Киева был ничуть не слабее боев Русско-японской войны.

8 городе началась паника, но не меньшая паника охватила правительство, на своих постах оставалось только четыре министра, прочие «исчезли неизвестно куда, не подавая о себе никакой вести».

«…тогда было решено оставить город и отступать к Житомиру. Эвакуация была проведена в ночь с 8 на 9 февраля. Число украинских войск, которые отступали, было около 3000 человек. С ними оставили Киев часть министров и членов Малой Рады. Об отступлении вообще мало кого успели оповестить; большинство членов Центральной Рады и лиц близких к Правительству не знали, что украинское войско покидает Киев, и, проснувшись утром, с ужасом узнали, что город уже в руках большевиков»[59].

Правительство и Рада бежали куда глаза глядят, точнее в сторону западной границы, никаких конкретных планов, а что же делать теперь, у них не было. Большевики в захваченном Киеве устроили охоту на офицеров царской армии, по некоторым подсчетам, их было расстреляно более 5 тысяч. Расстреливали без суда и следствия и украинцев, особенно тех, кто успел послужить в украинских военных частях. Как вспоминают очевидцы, многие молодые люди стали жертвами своих романтических украинских настроений. Они брили голову, оставляя чубы и оселедцы, «как у настоящих украинских казаков», когда пришли большевики, украинцы, конечно, чубы сбрили, но на коже оставались светлые пятна. По ним большевики легко узнавали «гайдамаков», так они называли бойцов украинских подразделений, и тут же их расстреливали. Интересно, что когда правительство большевиков переехало из Харькова в Киев и начало работать, то все служащие учреждений, утвержденных Центральной Радой, согласились работать и с большевиками. Войсками в городе командовал украинец (или если привычнее, малоросс) Юрий Коцюбинский, сын известного украинского писателя.