Подлинная история русского и украинского народа

Все три войны, которые при Сигизмунде польско-литовское конфедеративное образование вело с Москвой, наглядно демонстрировали, что Москва решительно взялась за собирание исконно русских земель. А еще то, что у населения Литвы эти идеи находят значительную симпатию. Хотя, конечно, православное население Литвы, в составе войск княжества, воевало против православных русских из войска московского. Впрочем, в этом не было конфликта «москалей» и «украинцев» хотя бы потому, что про последних тогда никто ничего не слышал ни в Литве, ни в Москве, ни в Европе. Но и потому, что в ту эпоху война русских против русских, татар против татар или арабов против арабов не считалась чем-то невероятным.

При сыне короля Сигизмунда, Сигизмунде Августе, произошло событие, определившее всю дальнейшую судьбу Польши, Литвы и Юго-Западной Руси. В 1569 году в Люблине был организован общий сейм, то есть съезд, польской и литовско-русской шляхты, а также духовенства. Там была предложена новая Уния, документ, в котором Польша и Литва признавались единым государством, Речью Посполитой.

С этого времени у страны появлялся один общий монарх, то есть польский король, общий сейм, то есть парламент, общая монета, полякам давали свободу расселения на землях Литовского княжества, само княжество оставалось вроде бы автономным и даже получало свою казну и войско, но вот все русские земли княжества присоединялись непосредственно к Польше.

Многие представители Литвы, в первую очередь русская шляхта, проект отвергли, они покинули Люблин, ничего не подписав. Но другие остались и подписали Люблинскую Унию, а 1 июня 1569 года Сигизмунд издал манифест об отторжении от Литвы русских земель. К Польше отошли огромные территории, населенные русскими, от Карпат до Припяти, от линии Каменец-Подольск — Умань — Днепр до Новгород-Северского, Стародуба, Глухова, Гадяча, Полтавы.

Литовская Русь прекратила свое существование. Несостоявшееся государство при других обстоятельствах могло стать центром русского мира, задать совершенно иной вектор развития русской цивилизации. Но обычно так и бывает: цена евроинтеграции — это независимость, это идентичность, это отречение от корней и отказ от суверенитета. Причем, повторимся, евроинтеграция касается в первую очередь правящих элит, обычные люди, как правило, в результате получают только новые проблемы. Европе для процветания нужна периферия, которая будет обеспечивать развитие центра, дешевая рабочая сила и пространство для экономической, прежде всего товарной, экспансии. Южная и Юго-Западная Русь в составе Польши и стала такой периферией. Причем для поляков не было никаких сомнений, что они заполучили именно русские земли. Во времена Стефана Батория Белая, Черная, Малая и Червонная Русь на латыни, на которой говорила вся польская аристократия, назывались Russia Alba, Nigra, Minor et Rubra. Причем у польской знати исконной Русью считалась Червонная Русь, позднее Русское воеводство со столичным городом Львовом.

Глава 3Южная Русь под властью Польши

В русском языке есть слово «быдло». Значение его объяснять, думаю, никому не надо. Но вот что интересно, перекочевало оно в русскую лексику из польского языка. В переводе с польского оно означает «скот, домашняя скотина». Этим же словом в Речи Посполитой было принято именовать крестьян, вне зависимости от национальной принадлежности. Но русским крестьянам приходилось куда тяжелее, чем польским. Вот только представьте: вчера ты жил в Литовском княжестве, где, конечно, ты был бесправным, но хотя бы никто не требовал от тебя отрекаться от веры и идентичности; сегодня ты оказался в Польше, Речи Посполитой, и вот у тебя новый помещик, магнат, он католик, с соответствующим отношением к тебе, к «быдлу». Что выражается не только лексически, русское население в новом государстве нещадно эксплуатировалось. Важный факт — весь 16 и 17 век Польша была главной житницей Европы. Но происходило это за счет вновь приобретенных земель. Лондон, Париж, Амстердам и Мадрид снабжались именно южнорусским хлебом. Чтобы этот хлеб был дешевый, требовалось, чтобы его себестоимость была близка к нулю. Собственно, это и обеспечивалось системой эксплуатации местного населения.