Подлинная история русского и украинского народа

Конечно, появление книги Потоцкого стало таким вот пропагандистским ответом на раздел Польши. Разумеется, поляки, точнее верхушка польского общества, смириться с разделом не могли. Тот факт, что часть земель досталась Австрии или Пруссии, поляков не очень задевал, а вот русская власть над Польшей вызывала у них невероятное возмущение. Во-первых, они помнили, что совсем недавно, в 1612 году, эта несчастная Россия им едва не упала в руки, как созревшее яблоко. Во-вторых, польская шляхта привыкла считать русских людьми второго сорта, и тот факт, что теперь эти русские будут Польшей управлять, раздражал польских аристократов ужасно. Тут уместно вспомнить один факт: когда войска Суворова вошли в Правобережную Малороссию для подавления восстания барских конфедератов, один из руководителей восстания Казимир Пулавский в своем воззвании написал, что русские — это животные, которые всегда были рабами, которых могут победить даже польские хлопы, с которыми шляхтичам и воевать стыдно. Что характерно, войска Суворова разгромили конфедератов быстро, легко и практически без потерь.

Украинскую концепцию переосмыслил и развил польский публицист, историк, библиофил Тадеуш Чацкий. В 1801 году он написал научную работу «О названии «Украина» и зарождении казачества». И если Потоцкий все же утверждал, что русские и украинцы берут начало от общего славянского корня, то Чацкий родословную украинского народа выводил от орды укров, которая якобы переселилась в Поднепровье в 7 веке откуда-то из-за Волги.

Сочинения Потоцкого и Чацкого, конечно, знали в узких кругах и относились к ним снисходительно-критически. Они скорее всего и остались бы просто чтением для ограниченного числа интеллектуалов, но сыграло свою роль особое отношение царя Александра Первого к польскому дворянству. Царь Александр, либерал и западник, и участник заговора против собственного отца Павла Первого, и соучастник его убийства, полякам всячески благоволил, считая их этакой прогрессивной частью российской политической элиты. Что отчасти было верно, потому что польское и малороссийское дворянство куда более активно отдавало своих детей в лицеи и университеты, нежели русское. Да и система образования в Речи Посполитой возникла куда раньше, чем в Российской империи.

Министром иностранных дел Александр назначил ярого русофоба Адама Чарторыйского, который в будущем, во время польского восстания 1830–1831 годов, возглавит правительство мятежников. Ян Чацкий, выполнявший при Чарторыйском дипломатические поручения русского правительства, в 1806 году был избран почетным членом Императорской Академии наук. Его брат, видный масон Северин Чацкий — камергер, член Государственного совета, действительный тайный советник. Поляки заседали в Сенате империи, но главное, им позволили встроиться в систему образования.

Первым малороссийским этнографом стал поляк Адам Чарноцкий, некогда он бежал из русской армии, поступил на службу к Наполеону, вместе с его войсками участвовал во вторжении в Россию, а когда вернулся туда в 1819 году, назвался именем ученого Зориана Доленги и даже был представлен императору. Александр Первый приказал зачислить Чарноцкого в состав Министерства народного просвещения и даже выдавать ему по 3000 рублей серебром в год, чтобы ученый ездил себе спокойно и занимался наукой, составлял описания малороссийского народа.

Адам Чарторыйский

В этом выразился типичный, причем во все времена, подход части русского истеблишмента к своей стране и своим гражданам, ну или, в случае империи, к подданным. Свои оказываются недостаточно «европейцами», своя страна — «немытая Россия», а вот поляки или другие иностранцы воспринимаются как носители сокровенного знания о том, как лучше Россию обустроить. Причем подобный подход, как показывает история страны, свойственен не только либералам-оппозиционерам, но и части властных элит. Так вот, Александр Первый сделал практически все возможное, чтобы дикие польские идеи об особом народе, населяющем Малороссию, стали частью общественного сознания. Причем даже не Правобережной части, где поляки и так влияли на политику и на общественную жизнь, потому что российские власти оставили им и поместья, и титулы, а на Левобережье и Слобожанщине.

Понятно, что с момента окончательного раздела Польши представители польской элиты мечтали свою страну возродить. Причем в тех масштабах, которых она достигла в эпоху наибольшего могущества, то есть нужно было бы вернуть русские земли. Но сделать это без поддержки населения было невозможно, и это понимали все. И вот проект формирования новой ментальности, новой идентичности для населения Малороссии, проект, который переформатировал русских в украинцев, был частью польской политической игры. Сейчас трудно поверить в то, что такие отточенные политические технологии существовали уже в 19 веке, тем более что проект создания новой идентичности был долгосрочным, нужно было ведь сначала научить школьников и студентов, а потом подождать, пока они вырастут.