Подлинная история русского и украинского народа

Филипп Орлик, надо признать, был личностью незаурядной, имел отличное образование. Он обучался в иезуитском коллегиуме в Вильно, окончил Киево-Могилянскую академию, знал польский, шведский, французский, болгарский, сербский, итальянский, немецкий и латынь. И вот на латыни, подражая польской шляхте, он и написал второй заголовок своего пакта. Pacta et Constitutiones legum libertatumqe Exercitus Zaporoviensis. В данном случае слово constitution означает всего лишь постановление. В советское время на бумажных рублях были надписи на всех языках народов СССР. Но никто не использует эти деньги, чтобы доказать, например, что уже в 40-е годы 20 века в Средней Азии появились независимые государства. Надписи же на деньгах существуют. Вот примерно то же самое пытаются сделать с «Конституцией» Орлика. Доказать древность державы, которой в то время даже не существовало.

Но вернемся к Гетманщине. После предательства Мазепы доверие Москвы к казачьей аристократии было подорвано, видимо, окончательно, и на какой-то момент Петр Первый даже отменил гетманское управление, передав эту функцию специальному ведомству, Малороссийской коллегии. Впрочем, позже гетманство вернули, и до, как уже упоминалось, времен Екатерины Второй эта часть Малороссии жила по своим особым законам и правилам.

В это время, в начале и середине 18 века, в Польше начались разрушительные процессы. Правобережье Днепра, которое осталось после русско-польских войн и Северной войны под властью Речи Посполитой, начало стремительно пустеть. Русские люди убегали на Левобережье, в Гетманщину, или дальше, в Слобожанщину. Население покидало территории, полагая, что поляки будут мстить и за восстание Хмельницкого, и за поддержку русской армии в Северной войне. После Руины вся правобережная Малороссия была чудовищно разорена. Очевидцы вспоминали, что на местах былых сражений лежали неубранными скелеты воинов, деревни и хутора стояли разоренными и обезлюдевшими. Правобережье начали заселять поляки. Они создавали слободы, поселения, строили хутора и села, власти освобождали польских переселенцев от налогов и повинностей. Всюду воздвигались панские дворцы, замки и католические монастыри. Вместе с польским населением на эти земли еще активнее стали продвигаться католицизм и униатство.

Прежде всего, все новые помещики были исключительно католики. «Все» в данном случае не красивая фигура речи. Это было именно так. Именно все. От своих крестьян они требовали принятия как минимум греко-католической веры. Противостояние по религиозному признаку сопровождалось невероятными даже для того сурового времени жестокостями. Например, в 1766 году в селе Милиеве местные жители решили не пускать к себе священника-униата. Когда пришли польские войска, ктитор церкви Данило Кушнир спрятал церковную дароносицу, чтобы она не попала к католикам и униатам. Узнав об этом, польские военные в присутствии всех жителей сожгли Кушниру обе руки, обмотав их паклей и полив смолой. Потом ему отрубили голову и поставили ее на шесте посреди села.

И это один частный случай, а их были тысячи. Русское население Правобережья отвечало такой же звериной жестокостью, восстания на этих территориях приобрели перманентный характер. Партизанские отряды нападали на польских помещиков, жгли усадьбы, разоряли села. В историю эти события вошли как движение гайдамаков. Слово это, кстати сказать, турецкого происхождения и означает «разбойник». И действительно, для поляков гайдамаки были обыкновенными разбойниками, и когда те попадали к польским властям в руки, их казнили самыми зверскими способами.

Русское население видело в гайдамаках своих защитников и защитников православия, потому что грабили гайдамаки только поляков и евреев, а когда надо было, вмешивались в конфликты православных с католиками или униатами на стороне, конечно же, православных. В 30-е годы 18 века Польше удалось несколько подавить движение гайдамаков, но оставшиеся повстанцы ушли в Запорожье или в Валахию и уже оттуда совершали набеги на замки и панские усадьбы.

И тут не стоит забывать, что в то время религия была частью национальной идентичности. Православный — значит русский. Поляк — значит католик. Перешел к униатам — предатель. И еще поэтому гайдамаки пользовались поддержкой населения. Впрочем, не только.

На Правобережье лишь Киев оставался под властью Русского государства, и этот русский православный анклав вызывающе вклинивался в польские владения: там было много монастырей, сел и имений, где гайдамаки находили помощь и поддержку. Более того, не только монахи или крестьяне помогали ополченцам и партизанам. Поддержку им оказывали и расквартированные тут российские гарнизоны, и местные жители. В 1747 году один из гайдамацких отрядов был сформирован прямо на киевском Подоле. Сборным местом для него стал дом мещанина Афанасия Цирульника. Он снабдил гайдамаков, или, по-современному говоря, боевиков, налетчиков, за свой счет хлебом, деньгами и оружием, и те отправились на город Чернобыль, который затем разграбили.