Подлинная история русского и украинского народа

Реформа 1861 года, отменившая крепостное право, дала новый толчок к развитию малороссийского сепаратизма, к изучению народного языка среди образованной молодежи, пробудила интерес к казачьей истории. В России студенты пошли в народ, в Малороссии это называлось словом «хлопомания», от холоп или хлоп — то есть крестьянин. Но это было больше, чем просто знакомство с жизнью крестьянства. Это было стремление максимально сблизиться с ним. Молодые люди и девушки из образованных семей, студенты, аристократы стали одеваться, как тогда говорили, «по-мужицки». Начали носить свитки, шаровары, принялись учить народный говор, малорусский диалект, и между собой они тоже стали общаться на народном наречии, вместо аристократических балов или диспутов в библиотеках молодежь городская отправлялась на вечерницы, в села, где собиралась крестьянская молодежь.

Некоторые «хлопоманы» настолько хотели сблизиться с народом, что женились на крестьянках. И надо попытаться еще раз представить структуру общества 19 века, чтобы понять, что это был очень серьезный, почти отчаянный поступок, гражданский подвиг, который противоречил многим принятым нормам. И «хлопоманы» даже в своей среде не всегда находили понимание. Но молодые люди объясняли, что они хотят создать новое поколение людей. Без классовых предрассудков. Известный малороссийский художник Лев Жемчужников, будучи в гостях у графа де Бальмена в селе Линовице, нашел себе жену — бывшую крепостную девушку Ольгу Степановну Кабанову. Богатый киевский помещик Фаддей Рыльский женился на крестьянской дочери, причем тоже по причинам идеологическим.

В то время в малороссийских городах стали возникать громады — полулегальные (после дела Кирилло-Мефодиевского братства многие обоснованно опасались излишнего внимания со стороны властей) либеральные кружки, состоящие из местных интеллектуалов, сторонников малороссийского и теперь уже украинского сепаратизма. Посеянные поляками зерна ненависти и сомнений, обильно политые невнятной национальной политикой Петербурга, постепенно начинали давать всходы. Слова «Украина» и «украинцы» как раз в эти годы становятся все более распространенными среди интеллектуалов, студентов, профессуры. Громады появились во многих городах — и мелких, и крупных. Киевская громада объединила десятки малороссийских интеллектуалов, от умеренных до радикальных. Из воспоминаний современника:

«В «громадах» вошли в моду старинные антипольские песни из времен казацких войн. Встает знакомая картина: соберутся несколько «громадян», выпьют по чарке доброй оковиты во славу Неньки Украины да и грянут хором под аккомпанемент гитары:

Гей, не дывуйте, добрій люде,Що на Вкраїни повстало;Там за Дашевым, пид Сорокою,Множество ляхив пропало.Сам Перебійнис просыт немного,Симсот козакив з собою,Рубае ляхам голови з плечей,А решту топыт водою.Ой, пыйте, ляхи, воды калюжи,Воды калюжи болотяній,А що пывали на тій ВкраїніМеды та вына сытній.

В эту же пору стал распространяться и «украинский» гимн «Ще не вмерла Украина», сочиненный Павлом Платоновичем Чубинским в подражание польскому гимну «Jeszcze Polska nie zgin^ła».

А в 1863 году вспыхнуло очередное польское восстание. И тогда-то оказалось, что польская пропаганда, все эти кружки, хлопоманство, громады, журналы, разговоры о разделе Российской империи и двух русских нациях — все было не зря. Сотни молодых людей, малороссиян, жителей Южной Руси, считавших себя «украинцами», вступили в польские повстанческие части. К великой радости поляков, что у них появилось новое пушечное мясо. В 1863 году руководитель польского восстания Людвик Мирославский писал: