Ныне украинские националисты любят говорить, что, дескать, вот оно, очевидное притеснение украинского народа со стороны злокозненных москалей. Даже язык не давали изучать и книги печатать. На самом деле, Валуевский указ действовал совсем недолго, чуть больше года, он и вводился как временная мера. Кроме того, министр Валуев сам не выражал сомнений в необходимости создания малороссийского языка, в чем его ныне упрекают националисты. Он лишь ссылался на мнение самих малороссов, «но даже возбуждение этого вопроса принято большинством малороссиян с негодованием, часто высказывающимся в печати». И стоит обратить внимание, что запретили печатать только учебники и духовную литературу на малороссийском наречии. То есть пресекли возможность формировать у людей ложную, искусственную идентичность. А саму малороссийскую литературу никто не запрещал. Более того, из текста указа видно, что Валуев к этому явлению относился вполне доброжелательно. Правда, очень многие деятели малороссийского украинства после восстания переехали в Австро-Венгрию, Галицию, которая как раз и стала новым центром формирования украинской идеологии и местом фактического рождения уже полноценного, проработанного и сплошь искусственного «украинского языка».
Глава 7
Галиция в составе Австрии, или «Русская весна» 19 века
«В Галиции, несмотря на давнее отделение этого края от родной России, писали языком, подходящим к типу общепринятого русского языка, и только в последнее время, благодаря усилиям наших украинофилов и настойчивым требованиям поляков, львовская газета «Слово» начала отдаляться от этого типа; она представляет теперь самый уродливый маккаронизм»[14].
«Началось с того, что молодежь вдруг облеклась по-казацки, запела, запила, принялась ругать москалей и мечтать об образовании не то отдельного малороссийского государства, не то малороссийского государства под скипетром австрийского дома, не то в союзе с Польшею, не то с Турциею. Украинофильство есть, а идеи украинофильской нет; да и быть не может. Никто понять не мог, откуда явилось в Галичине такое направление, а у молодежи явились деньги. Говорят — утверждать положительно нельзя — что молодой граф Сапега был в сношениях с ними. Он дал им 6,000 гульденов и сказал: «я поляк — вы русские; мы и вы одинаково притесняемся москалями; мы два народа, которые жить вместе не могут, но враг у нас один — соединимся против этого врага, освободимся от него общими силами и простимся на веки вечные. Вы своею дорогою пойдете, мы своею»…»[15]