Поэтический язык Марины Цветаевой

Был –Царь. ПереполненЧан скорби и мглы.В ки-пящие волны.Пал царь со скалы(III: 627);

4. Какой-нибудь предок мой был – скрипач,Наездник и вор при этом.Не потому ли мой нрав бродячИ волосы пахнут ветром?(I: 238);

5. Значит – странаТак не сдана,Значит – войнаВсё же – была!(II: 353).

Перфектное значение форм прошедшего времени может объединять оба плана, реализуя потенциальную двойную энантиосемию бытийного глагола в прошедшем времени, т. е. его семантическую противоречивость на уровне физического и цельность его смысла на уровне духовного: бытие в прошлом – это небытие в настоящем (уровень физического); бытие в прошлом – это причастность к бытию вообще, бытию абсолютному (уровень духовного). Именно такое противоречивое и синкретичное перфектное значение слова была и составляет смысл одного из ранних стихотворений Цветаевой «Идешь, на меня похожий…»:

Не думай, что здесь – могила,Что я появлюсь, грозя…Я слишком сама любилаСмеяться, когда нельзя!И кровь приливала к коже,И кудри мои вились…Я тоже была, прохожий!Прохожий, остановись!(I: 177).

Интересный пример актуализации перфектного значения, свойственного форме был, видим в стихотворении из цикла «Георгий»:

Ресницы, ресницы.Склоненные ниц.Стыдливостию ресницЗатменные – солнца в венце стрел!– Сколь грозен и сколь ясен! –И плащ его – был – красен,И конь его – был – бел.Смущается Всадник,Гордится конь.‹…›В ветрах – высоко́ – седлецо твое,Речной осокой – копьецо твоеВот-вот запоет в восковых перстахУ розовых устПод прикрытьем стрелРесничных,Вспоет, вскличет.– О, страшная тяжестьСвершенных дел!И плащ его красенИ конь его бел‹…›– Колеблется – никнет – и вслед копьюВ янтарную лужу – вослед копьюСкользнувшему.– Басенный взмахСтрел…Плащ красен, конь бел(II: 35, 36).

В этом контексте трижды повторяется, варьируя форму, рефрен: И плащ его – был – красен ‹…› И плащ его красен ‹…› Плащ красен. Конструкция с именным сказуемым содержит при первом употреблении связку был, актуализированную двусторонним тире, затем связка опускается, но сохраняется посессивное определение его, затем конструкция с опущенной связкой и опущенным определением превращается в афористичный двучлен. Синтаксические изменения приводят к изменению формы прошедшего времени (выделяющейся на фоне номинативных предложений и конструкций с настоящим и будущим временами глаголов) в форму настоящего времени. Таким образом, бытийное значение конструкции с глаголом-связкой, постепенно освобождаясь от частных значений времени и принадлежности, представляет собой логический перфект как абсолютное настоящее время, указывая на автономную постоянность характеризующей оппозиции «красен – бел».

Употребление форм прошедшего времени глагола быть в поэзии Цветаевой вскрывает противоречие между бытием и небытием и при использовании отрицательных конструкций.

Луну заманим с небаВ ладонь – коли мила!Ну а ушел – как не был,И я – как не была.Гляжу на след ножовый:Успеет ли зажитьДо первого чужого,Который скажет: пить(I: 562–563).

С одной стороны, ушел – как не был значит ‘не оставил следа’, фразеологизм по своей семантике противоположен перфектному значению и означает небытие. С другой стороны, контекст указывает на незаживающий след ножовый – след бытия как причастности к миру героини и как форму самого бытия в этом мире. Можно видеть здесь также противопоставление подобия и сущности: подобие – как не был, сущность – был.

Отрицание бытия как причастности к миру любимого человека становится в следующем стихотворении одновременно и утверждением бытия абсолютного – бытия за пределом страсти и уже независимого от страсти: