Поэтический язык Марины Цветаевой

Перекличка со стихами Пастернака обнаруживается здесь и на лексическом, и на образном уровнях: в стихотворении «Определение поэзии» из предыдущего сборника «Сестра моя – жизнь»[119], Пастернак пишет Это – круто налившийся свист (Пастернак 1965: 126)[120], и на образном: если у Пастернака Это – с пультов и флейт Фигаро / Низвергается градом на грядку (там же), то у Цветаевой это устремляется из недр вверх. Вообще в образных системах стихов Цветаевой и Пастернака, и особенно в их поэтическом диалоге, наблюдаются постоянные мотивы противоположно направленных движений: у Пастернака сверху вниз (падающие листья, дождь, «давай ронять слова…» и т. п.), у Цветаевой – снизу вверх[121]. В контексте диалога с Пастернаком возможна и эротическая интерпретация разнонаправленности движения.

Словоформа рысями в стихотворении Цветаевой объединяет в себе образ рыси с образом коня (именно о коне говорят

бежит рысью), а в эссе «Световой ливень» говорится: «Внешнее осуществление Пастернака прекрасно: что-то в лице зараз и от араба и от его коня: настороженность, вслушивание, – и вот-вот… Полнейшая готовность к бегу. – Громадная, тоже конская, дикая и робкая ро́скось глаз. (Не глаз, а око)» (V: 232). Последнее из процитированных высказываний вторит пастернаковским строкам из стихотворения «Мне в сумерки ты всё – пансионеркою…»: Как конский глаз, с подушек, жаркий, искоса / Гляжу, страшась бессонницы огромной и созвучно знаменитым строкам А. Блока Да, скифы мы, да, азиаты мы, с раскосыми и жадными очами.

Образ араба, данный в эссе Цветаевой, отзывается в ее стихах обращением …смутный мой / Сириец… Сириец есть и в стихах Пастернака с пушкинской темой – в сборнике «Темы и вариации», который только что получила Цветаева. У Пастернака сирийцем назван цыган Алеко («Облако. Звезды. И сбоку…»).

Слова из недр соотносятся с высказыванием: «Пастернак живет не в слове, как дерево – не явственностью листвы, а корнем (тайной)» («Световой ливень» – V: 232); «Лирическое “я” Пастернака есть тот, идущий из земли, стебель живого тростника» («Поэты с историей…» – V: 415). Тростник возникает во втором стихотворении цикла – в строке Как по льстивой по трости.

Соединение скифов со свистом отзывается позже, в 1926 г., в стихах, прямо обращенных к Пастернаку с эпистолярным пояснением: «Да, и клином врезавшиеся стихи к тебе, недоконченные, несколько, взывание к тебе во мне, ко мне

во мне. Отрывок:

…В перестрелку – скиф,В христопляску – хлыст,‹…›Как на каждый стих, –Что на тайный свистОстанавливаюсь,Настораживаюсь»

(VI: 257 – 26 мая 1926 г.).

Темой, образной структурой и адресованностью Пастернаку это стихотворение 1926 г. явно примыкает к циклу «Скифские», но в него не включено.

Отметим здесь и очевидную связь перестрелки со строками

Гусиным пером писаны?Да это ж стрела скифская!‹…›Разменной стрелой встречноюКогда-нибудь там – спишемся!

Участники перестрелки стреляют друг в друга, ранят друг друга. В контексте Цветаевой – это взаимная пронзаемость.

Строки Разменной стрелой встречною / Когда-нибудь там – спишемся находят полное соответствие в письме от 14 февраля: «Недоразумение выяснилось: письма просто встретились (разминулись)»[122] (VI: 236). А Пастернак писал Цветаевой: «Как могло случиться, что слушав и слышав Вас неоднократно, я оплошал и разминулся с Вашей верстовой Суинберниадой ‹…› Месяц назад я мог достать Вас со ста шагов»[123]. Выражение со ста шагов в языке относится к фразеологии дуэли, а дуэль – это не только разновидность перестрелки, но и ситуация, имеющая знаковую сущность. Во-первых, это поединок равных (а равенство – постоянный мотив диалога Цветаевой и Пастернака), во-вторых, в контексте русской культуры это отсылка к пушкинской эпохе.

Обратим внимание и на эпитет разменной. В нем соединены образы взаимности и разминовения – постоянных мотивов, связанных с Пастернаком в стихах, эссе и письмах Цветаевой.

Существенный для цикла, да и вообще для поэзии Цветаевой мотив смерти побуждает заметить двузначность слова спишемся – 'обменяемся письмами' и 'умрем' (от вульгаризма списать – 'зафиксировать смерть' или 'умертвить’).