Поэтический язык Марины Цветаевой

Горение – самый известный традиционный символ интенсивной жизни, страсти, вдохновения – символ, уходящий корнями в глубокую древность и чрезвычайно важный в поэзии Цветаевой начиная с ее ранних стихов. Однако для Цветаевой страсть прямым образом связана со страданием, жар вдохновения – с горем и горечью утраты. В группе слов с корнем -гор- слово горький, имеющее первичное конкретно-чувственное значение, преобладает, вероятно, потому, что именно конкретно-чувственный образ является основой многих цветаевских произведений.

В контекстах строки и строфы пояснительные средства этимологического анализа минимальны, но действенны. Цветаева показывает семантическую связь между понятиями, обозначаемыми этимологически родственными словами, либо употреблением предлогов логической связи (Горячие от горечи и нег – С.: 51), либо включением родственных слов в тавтологическое сочетание (Мне других дружков – не надо! – П.: 22), либо расчленением одного из родственных слов на слоги, что создает эффект вслушивания или вчитывания в слово, способствуя преодолению автоматизма в восприятии (Заревом в лоб – ржа, / Ры – жая воз – жа! – П.: 111), либо знаками препинания, указывающими на логическую связь понятий, – двоеточием или тире:

Кастальскому току,Взаимность, заторов не ставь!Заочность: за окомЛежащая, вящая явь(II: 216);Любовь, это значит лукНатянутый: лук: разлука(П.: 193);

По-медвежьи – радушен,По-оленьи – рогат.Из которого душиВо все очи глядят –Во все окна!(III: 748 – о доме);Сомущены – в сумятице –Глазки, обычно в маслице,Губки, обычно бантиком,Ратсгерра от Романтики(П.: 260).

О. Г. Ревзина показывает, что при подобных синтаксических отношениях частей высказывания двоеточие представляет собой настолько сильное средство отождествления, что оно «не только фиксирует данное смысловое отношение в тех случаях, когда оно объективно представлено в составляющих А и В, но и приписывает эту семантическую связь таким А и В, которые без двоеточия этой связи не имели бы» (Ревзина 2009: 495). Об эмоциональной и смысловой выразительности знака тире сама Цветаева писала и в прозе, и в стихах. Приведем одно ее поэтическое высказывание:

Как на знак тире –Что на тайный знак

Брови вздрагивают –Заподазриваешь?(II: 267).

В некоторых случаях Цветаева восстанавливает забытую этимологическую связь слов не логической мотивацией внутренней формы слова, как в предыдущих примерах, а только показом их семантической связи, восходящей к смысловому тождеству корней. Так, этимологически родственные антонимы начало и конец обнаруживают общий семантический компонент ‘граница, предел’ в конструкции хиазма:

Научил не хранить кольца, –С кем бы Жизнь меня ни венчала!Начинать наугад с концаИ кончать еще до начала(I: 235).

Сильным средством восстановления этимологической связи слов является и помещение их в ряд, состоящий более чем из двух элементов, т. е. в цепочку родственных слов или в словообразовательно-этимологическое гнездо:

Древа вещая весть!Лес, вещающий: Есть

Здесь, над сбродом кривизн –Совершенная жизнь(II: 144);Не Муза, не Муза,Не бренные узыРодства, – не твои путы,О Дружба! – Не женской рукой, – лютойЗатянут на мне –Узел.Сей страшен союз. – В черноте рваЛежу – а Восход светел.О кто невесомых моих дваКрыла за плечом –Взвесил

(П.: 105).

Столкновение слова с отвлеченным значением, старославянского по происхождению, со словом русским, имеющим конкретное значение, обусловливает сильную мотивацию абстрактного понятия конкретно-образным в контексте со словами узы, узел, союз, а также в следующих контекстах:

Что вы сделали с первым равенствомВещи – всюду, в любой среде –Равной ровно самой себе(П.: 283);Вкрадчивостию волос:В гладь и в лоскОторопию продольной –Синь полунощную, мастьВоронову. – Вгладь и всластьОторопи вдоль – ладонью(II: 123);