Пограничные войска России в войнах и вооруженных конфликтах XX в.

Негативное влияние на жизнедеятельность пограничных войск оказывало неприятие большинством населения, многими политическими партиями и движениями силовых методов разрешения чеченского кризиса. Совет Федерации накануне (8 декабря 1994 г.) принятия Президентом России Указа «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта» (9 декабря 1994 г.) принял постановление «О положении в Чеченской Республике», в котором осудил использование войск в разрешении конфликта. Исполнительной власти было предложено строго руководствоваться Конституцией и федеральными законами при выборе методов и средств для сохранения государственной целостности страны, прекратить вооруженное противостояние и «не допускать применения силы на территории Чеченской Республики до принятия в соответствии с Конституцией Российской Федерации компетентными органами иного решения»[686].

Существенным фактором, влияющим на результативность выполнения пограничниками боевых задач в зоне чеченского конфликта, являлось слабое материально-техническое и финансовое обеспечение. По данным бывшего директора ФПС России генерала армии А.И. Николаева, выставление подразделений погранвойск на административной границе с Чечней осуществлялось за счет уже утвержденного бюджета Федеральной пограничной службы России. Никаких дополнительных ассигнований не производилось[687]. В результате хронического недофинансирования долг КОПО поставщикам к сентябрю 1996 г. достиг почти 15 млрд руб. Помощь от местных организаций в этом же году превысила 9 млрд. руб. и явилась одним из источников финансирования жизнедеятельности пограничников. Но этих средств было явно недостаточно. Например, доставка из Забайкалья на Кавказ в одну сторону только одной мотоманевренной группы обходилась в 1 млрд руб. (по курсу 1996 г.), а в Чечне их насчитывалось более десяти[688]. Только на питание личного состава КОПО, как заявлял командующий войсками генерал-полковник В Л. Земцов, требовалось 460 млн. руб. в сутки. Свыше 30 частей и соединений округа были расквартированы по полевому варианту, в палатках[689].

Ни в какое сравнение не шло материально-техническое обеспечение незаконных чеченских военизированных формирований.

Но особенно негативное воздействие на характер и результаты служебно-боевой деятельности пограничников, участвующих в чеченском конфликте, оказывал криминальный аспект. Он проявился прежде всего в противозаконном накоплении оружия и боевой техники на территории Чечни — одного из субъектов Российской Федерации и в сосредоточении их в руках политической силы, проводящей активную деятельность по разрушению государственной целостности страны.

Криминальный аспект просматривался и в непрерывном пополнении средств ведения войны, материальных, экономических и финансовых ресурсов незаконными вооруженными формированиями в ходе боевых действий в Чечне. На наличие криминала в чеченском конфликте указывалось и на слушаниях в Госдуме по чеченскому вопросу. В ходе обсуждения отмечалось, что не столько из-за границы, сколько из России «поставляются БТР-90, грузовики с оружием и боеприпасами для боевиков. Плати деньги — и оружие будет»[690].

Небезосновательны и многочисленные указания, что наиболее экстремистски настроенные элементы находили моральную и финансовую поддержку со стороны некоторых московских правительственных чиновников и олигархов.

Криминалом являлось и то, что сотни миллиардов рублей, выделенных на восстановление разрушенного хозяйства Чечни, не использовались по назначению, уходили из бюджета бесследно. «Мы можем с большой долей ответственности говорить о том, что для выполнения задач, для ведения боевых действий никто ни в Чечне, ни в Чечню не пробирается горными тропами, — заявлял директор ФПС России генерал армии А.И. Николаев. — Боевики — живые и раненые — вполне комфортабельно передвигаются с соответствующими законным образом оформленными документами. И решить эту проблему невозможно только с помощью проведения определенных мероприятий на государственной границе»[691].

Всему этому пограничники противопоставляли достаточно эффективную систему управления войсками во всех видах их боевой деятельности и формах жизнедеятельности, непрерывное и на максимальном уровне возможностей ФПС России обеспечение служебно- боевой деятельности войск КОПО, организацию взаимодействия и взаимопомощи соединений и частей округа, верность личного состава воинскому долгу, высочайшую ответственность за судьбу общества и государства.

Высокие морально-боевые качества воинов границы были и остаются важнейшим фактором боеготовности погранвойск. Но опыт их участия в чеченском конфликте показал, что способность к действиям в экстремальной ситуации не дается от рождения, а формируется целенаправленной кропотливой работой командиров, воспитателей, организацией повседневной жизни.