Пойманные под стеклом

Предположительно Бун погиб при попытке повредить восточную соединительную трубу

сооружения воздушно-замкнутого цикла и купол. В ближайшие дни будет принято решение о

задержании остальных членов группировки. Президент призывает население сохранять

спокойствие."

Теперь засветился президент, рядом с ним журналист. - К счастью, нам удалось

предотвратить трагедию. Мы благодарим наших смотрителей за бдительность и

решительность. Мы беспрерывно работаем над тем, чтобы и дальше гарантировать

безопасность купола и не допустим того, чтобы яростные действия террористов против

десяти тысяч ни в чем не повинных людей остались безнаказанными. Я продолжаю

призывать всех сограждан к спокойствию.

- А что Вы скажете террористам, господин президент?

- Террористам я скажу: Убирайтесь. Убирайтесь, и поскорее.- Он посмотрел в камеру и

хохотнул над своей шуткой, потому что убегающий житель - это арестованный житель, если

он занимается спортом без кислородных баллонов,- журналист тоже смеется, как и женщина

перед нами. Но я не смеюсь. Я нахожу шутку тупой.

Прежде, чем начался неминуемый рекламный блок, экран гаснет.

Когда мы доезжаем до нашей остановки, Квинн осается сидеть на своем месте.

- Ты уверенна, что нам не нужно поехать в институт и поговорить с профессором Феллингом?

- спрашивает он.

-Да, уверена, - абсолютно бессмысленно говорить с кем-то, если решение уже принято,

его никогда не изменят. Поэтому мы выходим и идем в направлении магазина для кемпинга,

где приобретаем светло голубую палатку и два экстра теплых спальных мешка для нашего

путешествия. Кроме того Квинн настаивает на том, чтобы купить в женском отделе Премиум

для меня сапоги, пальто, шапку, шарф и перчатки. Когда он наконец расплачивается и

протягивает наивной продавщице кредитную карточку отца, я предпочитаю отвернуться.

- Как-то странно при мысли, что я покину купол. Никогда бы не подумала, - говорю я

вполголоса на обратном пути к остановке. - Там нет воздуха? Пф, что за странное заявление.

-Ах, не бери в голову. И вообще: со всем этими террактами, возможно, снаружи

безопаснее, чем внутри. И если нам все же придется задохнуться, то делать это вместе

веселее? -он слегка щипает меня, пытаясь избавить меня от страха. Он даже не понимает, что

в конце я хотела бы оказаться с ним рядом. Имею в виду именно конец. Я лучше умру вместе

с ним снаружи, чем с кем-то другим в куполе.

-О, мой умный мальчик! - моя мама бросается ко мне и прижимает меня к сердцу, едва

я успеваю переступить порог. Немного неловко пытаюсь выбраться из объятий.

Я говорю привет, и тут уже подходит мой отец, похлопывает меня по спине.

-Да, я такой, - говорю я, хотя мне понятно, что вдруг проявленный интерес ко мне

никак не относится к моему возвращению домой.

Затем в зале я вижу причину: Там стоит Президент, Кейн Кнавери собственной

персоной, одна рука за спиной, в другой стакан с чем-то. Во время интервью на мониторе в

трамвае он выглядел серьезным и решительным. Теперь он кажется расслабленным. Или

скорее сказать: навеселе. Он стоит рядом с камином, где вместо старой картины, написанной

масляными красками , родители повесили портрет президента. Странно Кейн Кнавери стоит

рядом с самим собой. Так всегда происходит, когда он посещает нас. Мои родители меняют

картину и ее личность.

-Ха! А вот и он, молодой человек!- президент протягивает мне свою волосатую руку, на

каждом пальце которой красуется минимум одно кольцо. - Ну, Каффри младший, поздравляю!

Ты заставляешь родителей гордиться, - он показывает на моих мать и отца, на случай, если я

не знаю кто они.

- Спасибо, - я трясу его липкую, всю в кольцах руку.

- Сколько лет тебе сейчас? - он не отпускает мою руку.

- Шестнадцать, сэр.

- Шестнадцать! Ха! По-настоящему ценный экземпляр. Был бы ты

двадцатиоднолетним. Джад, дайте мужчине выпивку, -

наконец-то он отпускает меня и указывает в сторону бутылки виски на серванте. Мой отец

спешит туда и наливает немного янтарной жидкости в стакан.

- Что? Так мало? Ха! Не будьте скрягой, Джад! - фыркая, смеется президент.

Мой отец хихикает и вручает мне полный стакан. В действительности же все скорее

грубо и безжалостно, потому что это всегда интересная игра - видеть его мальчиком на

побегушках у президента. Вся ситуация настолько абсурдна, что не остается ничего другого,

кроме как выпить. Итак, я поднимаю мой стакан и делаю большой глоток. В этот момент я

вижу Леннона и Кина, моих братьев-близнецов, которые сидят на диване, тоже со стаканом

виски в руках и дико хохочут, Леннон скалит зубы и бормоча, поднимает свой стакан: - Ура!-

Им обоим десять!

Если бы Беа была здесь, она бы пошла к ним и, посмотрев на них строгим взглядом,

отобрала бы стаканы. А затем скорее всего сама попробовала бы глоток. Но если я расскажу

ей потом обо всем этом, она просто не поверит.