Поют черноморские волны

Но за перевалом ждало их последнее — самое страшное испытание. На горной дороге появились немецкие мотоциклисты-пулеметчики, за ними двигалась большая колонна войск. Партизан заметили и после короткого боя взяли в кольцо. Обагрились кровью родные горы. Те, кто остался в живых, залегли за камни. Детей унесли подальше, в горы, а женщины и старики чем могли помогали партизанам — заряжали диски автоматов, перевязывали раненых, сбрасывали на горные тропинки острые камни. К вечеру немцы подтянули минометы, и смерть косила людей без разбора — гибли мужчины с оружием в руках, истекали кровью детишки, в ужасе прижимаясь к скалам, с проклятьями на устах падали матери.

Командир отряда Ранко Кавран, раненный в обе ноги, с лицом белее скалы в лунном свете, сжав губы, переползал от группы к группе и тихо спрашивал, не поднять ли белый флаг, чтобы спасли детей.

— Умрем вместе! — отвечали матери.

И бой, трудный и неравный, вошел в ночь.

И вдруг все смолкло…

Как выяснилось потом, гитлеровцы получили сообщение, что советские войска переправились через Дунай, и решили спасать свою шкуру. Теперь немцам было не до партизан.

На рассвете отряд Каврана подсчитал потери, тут же, в горах, рыли могилы. Среди многих бойцов пал с автоматом в руках отец семилетней Златицы — любимицы всех партизан. Под рухнувшей от минометного огня скалой погибла молодая мать девочки — тихая учительница Францка. Исчезла и сама Златица… Ее нашли далеко в горах в густых кустах самшита. Видно, сюда унес ее, спасая от обстрела, маленький связной отряда двенадцатилетний Станко. Плечо и рука девочки были туго перевязаны рубахой Станко, ставшей красной от крови. Мальчик лежал рядом со Златицей, крепко сжимая в руках гранату. Он сам был тяжело контужен.

Жизнь детей спасли врачи советского госпиталя, но Златица лишилась руки. Вместе со Станко были они поселены в детском доме зеленого города Нови Сад на Дунае, вместе учились в школе, работали на заводе и, связав свою жизнь навечно, вместе поступили в Белградский университет.

— Их возраст и седины здесь не удивляют, — закончил свой рассказ Бранко. — Среди югославских студентов много наверстывающих годы войны.

Недолго довелось нам пробыть в Белграде, но в один из ближайших дней со Златицей и Станко мы встретились снова.

С полудня и почти до заката жизнь в городе замирает. В часы зноя закрыты все магазины, жалюзи, как опущенные ресницы, прикрывают от солнца окна жилых домов, отелей, министерств и контор. Хорошо в эти часы в тенистых аллеях парков, бульваров, скверов.

Один из таких скверов раскинулся у отеля «Москва», у широких каменных ступеней, ведущих на соседнюю улицу. Отдыхая после поездки, мы сидели под цветущей акацией — инженер с уральского завода, врач из Еревана и я. На соседних скамейках разместились югославские солдаты в рубашках с отложным, открытым воротом и широкополых защитных шляпах-панамах, играли дети, старики читали газеты.

— А любовь и жары не боится, — философски заметил наш врач Баграмян, всегда склонный к ироническим обобщениям. Он кивнул головой направо. На скамейке у куста сирени мужчина держал на коленях большую тетрадь, женщина склонилась ему на плечо.

— Любовь вдохновляет… Молодой композитор принес девушке ноты своей песни, — сказал, улыбаясь, инженер.

— Пишемо: икс квадрат… — донесся вдруг до нас гортанный женский голос. — Пишемо!

До сих пор я бездумно слушал болтовню друзей. Но этот голос был знаком. Ну, конечно же! Это — Златица и Станко. Через минуту мы приветствовали друг друга, как старые знакомые, сдвинули скамейки, и беседа стала общей.

Студенты-дипломники решали задачу определения квадратуры круга. На просторных листах самодельной тетради большого формата (мелькнула мысль: наверное, это забота Станко о своей подруге — ей так удобнее работать одной рукой) виднелись формулы и чертежи.

Златица, отложив тетрадь в сторону, улыбнулась.

— Я догадываюсь, что думают друзья. Конечно, нам нужна «квадратура круга» для университетских экзаменов. Но для нас это и много больше. Как лучше по-русски: следующее? грядущее? будущее? Мы творим проект будущего стадиона в нашем родном городе Нови Сад.

— Это будет наше найлепше, сердечное наше спасибо народу, людям, кои взрастили нас, — сказал Станко, поднимаясь и беря Златицу под руку. — Пойдемте, другови, упознамо се градом Београд.

Мы с удовольствием еще раз прошли по улицам и бульварам белого города. Станко и Златица часто путали русскую и сербскую речь, смеялись над этим, немного смущались, но все было понятно, и мы от души восклицали:

— Разумеем вас! Добро!

Беседуя, мы прошли по шумной Теразии с ее дворцами и особняками в восточном и европейском стиле, по торговым улицам, идущим к порту, спустились по крутой каменной лестнице к Саве. Долго сидели мы над сверкающей бликами рекой, смотрели на скользящие вниз и вверх пароходы и катера, тяжелые баржи и легкие парусники. На другом берегу Савы искрилась золотая россыпь пляжей.