Пока мы не встретимся вновь

Иду обратно, беру кофту и сворачиваюсь клубочком на кровати, жадно вдыхаю запах мамы.

Просыпаюсь, когда за окном уже темно.

Дни сменяют новые дни, а для меня все, как в тумане. В сером и страшном тумане. Будто я отгорожена от мира стеклом, а там, за ним реальность. Болезненная, суровая и очень пугающая.

На работе мне дали отпуск, но пора возвращаться, не могу больше выносить эту тишину.

2 недели сидела затворницей, потом бродила до ночи по улице, дома становится невыносимо.

Каждый миллиметр пропитан воспоминаниями. С горем пополам собралась и поехала в кафе. Вошла внутрь и будто годы прошли, все для меня здесь изменилось. Официантки странно переглянулись при виде меня, но выдавили из себя приветствие на пару с напускным сожалением.

Прохожу вдаль коридора, к кабинету Администратора. Стучу и, не дожидаясь ответа, открываю дверь.

Людочка поднимает голову и застывает.

— Яся? Аааа….ты чего здесь? Мы тебя не ждали, как-то… — растерялась она.

— Да вот, на работу вернулась.

— Эм…понимаешь, тут такое дело… — а я обрываю ее на полуслове

— Какое, Люд? — смотрю насмешливо. Я уже все поняла.

— Пойми, работа кафе не стоит, мы не могли тебя столько ждать. — На выдохе произносит она.

— «Столько»? Меня не так уж и долго не было.

— Но ведь не было… — растерянность, как рукой сняло.

Ну да, чего меня ждать-то? Незаменимых людей ведь нет. Маму тоже не стали ждать…сердце больно кольнуло.

— Извини. Зайди к Любовь Ивановне за расчётом. — Не глядя на меня намекает, что разговор окончен.

Я моча выхожу, направляясь к кабинету бухгалтера.

— … 340 рублей? Это как? — смотрю на протянутые купюры, и хочется от души заржать. Толи от комичности ситуации, толи от обиды.

— Ну вот так! Вычеты, налоги, да и смен было мало. К тому же, пришлось покрыть твой незапланированный отпуск. — Нагло смотрит на меня сквозь свои убогие очки, съехавшие на нос.

— Отпуск? У МЕНЯ УМЕРЛА МАТЬ, если Вы не в курсе! — повышаю я голос.

— Ну, всякое бывает. — Поджимает губы.

Резко разворачиваюсь и выхожу, вслед мне бухгалтерша кричит о деньгах, а мне плевать. Пусть подавятся своими подачками.

Дома остались отложенные деньги, которые Тимур отказался брать. Протяну. До новой работы проживу, а потом долг за два месяца оплачу уже.

Выхожу на улицу, и слёзы душат. Так наплевательски сказать о моём горе. Разве это люди?

Добралась до дома, поднялась на этаж, но открыть дверь не удалось, замок заел.

Минут 10 колупала его, едва ключ не сломала. На моё вошканье выглянула соседка, тётя Маша.

— Здрасте! Не пугайтесь, это я. Замок заклинило. — Говорю через плечо, параллельно дёргая дверь.

— Настёна, не надо, у тебя не получится. — Все так же перепугано говорит полушепотом.

— Ладно, мастеру позвоню. — Выдыхаю, бросая своё гиблое дело.

— Зайди ко мне, детка, зайди. — Тётя Маша отступает, пропуская меня внутрь. Переступив порог, глаза натыкаются на… мою сумку…

— Это же моя… — не отрываясь, глазею на неё.

— Насть, сегодня, когда тебя не было, пришли какие-то люди. Меняли замки у тебя, шастали туда-сюда. Потом один из них занес мне твою сумку и сказал, что ты больше здесь не живешь.

Я слушала и не могла понять, о чём это она?

— Как не живу здесь? А где?

— Я начала с ними ругаться, милицией пригрозила, а он мне под нос бумагу сунул. С печатями… Мама твоя, за пару месяцев до смерти, квартиру отписала. Видимо за долги.

— Да не может быть такого! — почти крича взвыгнула.

— Она тебе не говорила? — тётя Маша выжидательно смотрела на меня.

— Не о чем было говорить. Она не могла. — Резко приседаю и начинаю доставать вещи из сумки. Джинсы, бельё, свитер, и всё… Всё! Где всё остальное?

— А деньги? — растеряно смотрю на вещи в руках.

— Это всё, что они дали. — С горечью в голосе говорит тётя Маша.

Собираю свои нехилые пожитки и поднимаюсь на ноги.

— Настенька, а как же… куда ты теперь? Я б тебе предложила….

— Не нужно, всё хорошо. — перебиваю соседку. — Я справлюсь.

У неё своих проблем хватает. Ютятся в однушке 4 человека и маленький ребенок. Тётя Маша перекрестила меня на дорожку, а я шла и злилась. Какоё «С Богом»? Разве можно верить в него, когда в жизни такое творится? Бред да и только.

Вышла из подъезда и побрела вперед, не разбирая дороги. Дошла до парка. Устало опустилась на первую попавшуюся лавочку, и ещё раз стала перебирать вещи. В кармане джинсовки нашла давно забытые 150 рублей. Прошла к первому ларьку и купила чай с пирожком. Вот и всё, деньги закончились.

Начало темнеть и охранник тактично попросил меня покинуть парк. Я и ушла. Пока гуляла, сама не поняла, как забрела в свою школу.

Присела на ступеньки, а очнулась от того, что кто-то тряс меня за плечо.

Господи, я уснула. Поднимаю глаза, а на меня смотрит наш сторож, Степан Васильевич.

— Девушка, уходите. Это учебное заведение, здесь нельзя спать. — Продолжает придерживать меня.

Когда свет от фонарного столба упал на моё лицо, глаза охранника округлились.

— Настенька? Запрудская, ты что-ли? — не веря своим глазам, спрашивает он.

— Я, Степан Васильевич, я — устало поднимаюсь, и в землю смотрю. Мне стыдно поднять на него взгляд.