Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

У Пскова оставались наемные польские и венгерские отряды и наемники литовского полевого гетмана Кшиштофа Радзивилла «Перуна». Перепись хоругвей польской конницы показала, что они насчитывали 7 тыс. всадников. Столь большое количество удивило командование, которое не надеялось, «чтобы так много осталось людей»[535]. В целом силы Замойского насчитывали чуть более чем 20 тыс. воинов, но, как уже упоминалось, часть из них постоянно отправлялась за продовольствием и фуражом.

После отъезда короля Замойский собрал военный совет, в который вошли радомский кастелян Станислав Тарновский, накловский кастелян Стефан Грудзиньский и несколько наиболее опытных ротмистров: Эрнест Вейхер, Марцин Казановский, Ян Лесновольский, Зигмунд Розен и Станислав Влодек. Большинство командиров ожидали, что после отъезда короля русская армия предпримет какие-то активные действия против польского лагеря.

Больше всего они опасались подхода войск со стороны Новгорода, поэтому поддерживали постоянную связь с хоругвями, находившимися в районе Порхова и Старой Руссы. Кау уже упоминалось раннее, по приказу Замойского в середине декабря 1581 года Спытко Иордан совершил рейд под Великий Новгород, чтобы проверить показания пленных о сосредоточении там крупных русских сил. Как пишет Гейденштейн, отряд Иордана «нагнал сильный страх на передовые посты неприятелей, находившиеся недалеко от стен, на самый город и на всю соседнюю область»[536]

.

Вести о подходе к Пскову русских войск оказались сильно преувеличенными, и королевские хоругви остались на новгородском тракте, патрулируя его без особых затруднений. В целом конница, сосредоточенная в районе Порхова, оказалась способной ограничить действия русских отрядов из района Новгорода. В определенной степени ее поддерживали литовские казачьи отряды, насчитывавшие около 2 тыс. человек, которые в декабре были сосредоточены под Старой Руссой, южнее озера Ильмень.

Замойский готовился к любому развитию событий. В случае крупных действий со стороны русской армии он предполагал подтянуть к Пскову войска, находившиеся в Ливонии. В приказе, который он направил их командиру ротмистру Мацею Дембинскому и князю Магнусу, предписывалось сосредоточить свои части у Тирсемузе и Киремпе, т. е. в районе, откуда они могли наблюдать за действиями шведов и двигаться на помощь гетману. Благодаря этим приказам Замойский мог сосредоточить на поле боя более крупные силы, если бы русская армия предприняла более серьезные действия[537].

Отъезд Батория в Польшу не ускользнул от внимания гарнизона Пскова, поэтому Замойский опасался активизации действий псковичей против патрулей. Противнику, несмотря на сокращение численности армии, приходилось поддерживать блокаду, выставляя патрули таким образом, чтобы все участки кордона вокруг крепости действовали непрерывно. Блокада по-прежнему опиралась на лагерь у Промежиц к югу от города и Снетогорский монастырь к северу. Однако после увольнения со службы немецкой пехоты Замойскому пришлось усилить находящиеся у Снетогорского монастыря хоругви Белявского. Он приказал отрядить от каждой кавалерийской хоругви по 5–7 человек, вооружить их карабинами и под командованием Станислава Пенкославского отправить в Снетогорский монастырь. Тем временем Белявский построил там сильные укрепления, окруженные валами и оснащенные гаковницами, чтобы отразить возможные нападения псковского гарнизона. Из лагеря южнее Пскова и лагеря у Снетогорского монастыря также высылались патрули для охраны остальных путей, ведущих к Пскову[538]

.

Как и предполагалось, псковичи, воодушевленные отъездом короля, активизировали действия против польских патрулей. После многонедельного затишья последовала серия вылазок. Уже 2 декабря свыше тысячи пехотинцев и всадников практически окружили отряд из 40 немецких аркебузиров под командованием Марцина Гостынского. Противнику чудом удалось избежать больших потерь, и даже безрассудный ротмистр смог спастись, несмотря на то, что на него уже был наброшен аркан.

По ехидному замечанию Пиотровского, большинство вылазок псковичей не могли серьезно угрожать королевской армии, так как «русские по нескольку тысяч выходят из города; но что же из того? они на шаг не выходят из-под прикрытия своих орудий»[539].

Поляки же не позволили втянуть себя в бой у стен, где бы их обстреляли из пушек и гаковниц. Ведь огонь защитников становился все более метким. 3 декабря, к удивлению осаждающих, ядра псковской артиллерии стали падать в центре лагеря, почти у самого королевского шатра. Здесь после отъезда короля разместился Бальтазар Баторий. Пиотровский подозревал, что навести орудия псковичам помог «бежавший от нас пушкарь»[540]. Учитывая, что лагерь находился в 3 км от стен, такая точность и дальность стрельбы вызывает удивление.