Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Камнем преткновения были, главным образом, Нарва и Дерпт. По словам Пиотровского, Замойский 13 декабря наказывал послам, чтобы они «настаивали бы на уступке всей Ливонии, так как великий князь должен по необходимости отдать ее: шведы отняли у него Нарву, Пернов и Феллин морят голодом, обложили также Вейсенштейн. Если будем продолжать осаду, то Псков не продержится. Как же великий князь может отстоять Ливонию? Согласись мы оставить за ним только часть этой страны, он усилится от морской торговли и может вернуть прежние силы; тогда придется вести новую войну. Гораздо же лучше теперь доконать его»[569].

Особую позицию занимал папский легат Антонио Поссевино, который пытался повлиять на ход переговоров. Для Рима, а значит, и для папского легата борьба за Ливонию была связана с планами добиться благосклонности Ивана Грозного к католической религии в Русском государстве. Мало кто надеялся, что царь перейдет в католичество, но Рим рассчитывал добиться терпимости к представителям этой веры и даже разрешить католическому духовенству проповедовать среди подданных царя. Хотя Поссевино старался придерживаться нейтральной позиции, некоторые его предложения были в пользу Москвы. Именно он склонил представителей Батория к отказу от Великих Лук в то время, когда вопрос о Дерпте еще не был решен[570].

Споры о Нарве тем временем продолжались. Дневник Пиотровского заканчивается записью за 30–31 декабря: «Наши послы требуют, чтобы в мирном договоре те замки, которые забрал швед, не были отписаны на русскую сторону, а на нашу; но русские не дают и заикнуться об этом. Тогда наши предложили не писать их ни на ту, ни на другую сторону, не согласились и на это. Наши предполагали протестовать и тем не менее помириться насчет тех крепостей, которые отдают»[571]

.

Следившему за переговорами Замойскому в конце концов надоели затянувшиеся споры. Видя состояние армии, он призвал посланников отдать те или иные территории. Однако на этот раз Поссевино смог убедить русских послов уступить, так как армия Речи Посполитой, несмотря на морозы, продолжает блокировать Псков, а большая часть зимы уже прошла[572].

Согласно договору, подписанному 15 января 1582 года, Русское царство отказалось от Ливонии, а также от Полоцка и Велижа, в обмен на возврат Речью Посполитой Великих Лук, Заволочья, Себежа, Невеля, Ржевы Пустой и Холма. В текст договора о перемирии не были включены земли в Ливонии, занятые шведами, и тем самым появлялась возможность отвоевывать их у противника без риска возобновления войны с Речью Посполитой[573].

17 января 1582 года в польский лагерь под Псковом прибыл Александр Хрущев, «присланный московскими послами из Заполья, возвестить жителям Пскова о заключении мира». Замойский пригласил его на завтрак, то тот отказался, так как хотел как можно скорее попасть в город, чтобы сообщить защитникам радостное известие. В сопровождении польского конвоя гонец подъехал к Покровской башне и объявил о перемирии. Хрущева немедленно подняли на стену и стали праздновать избавление от опасности[574]

.

На следующий день Хрущев с несколькими другими знатными людьми прибыл в лагерь к Замойскому и попросил отступить из Пскова вместе с войском. Гетман отказался, заявив, что еще не видел письменных условий договора. Причины оставаться у Пскова были иными. Войско должно было успеть подготовиться к долгому и трудному пути. Кроме того, необходимо было вернуть все отряды, отправленные за продовольствием и фуражом, а также находящиеся у Порхова. Поляки хотели выждать некоторое время, чтобы убедиться, что обмен крепостями происходит в соответствии с подписанным договором, тем более что первый жест сделала польская сторона, вернув Остров. Делегации из Пскова каждый день ездили в польский лагерь, напоминая, чтобы поляки поспешили с отъездом.

Только в первых числах февраля польская и выбранецкая пехота с артиллерией покинули лагерь под Псковом, и Замойский отправил их обратно в ливонский город Новогрудок. 5 февраля венгерская пехота под командованием Стефана Кароли выступила в поход. Последние войска отправились в путь только 6 февраля. Марш открывала литовская конница, за ней следовала венгерская, а затем – польские роты, сведенные на три полка. Защитники крепости со стен, башен, с берега реки и со всех возвышенных мест наблюдали за уходящей армией[575].

По подсчетам Н. Котарского потери пехоты составили около 40 % от ее численности. Принимая во внимание численность пехоты в 14 000 воинов, безвозвратные потери могли достигать 6000 воинов. Процент безвозвратных потерь в коннице был значительно ниже, чем в пехоте. Причиной столь тяжелых потерь был, прежде всего, сам характер осадной войны, связанный с необходимостью штурма крепости, а также артиллерийский огонь со стен Пскова, при недостаточном количестве собственных орудий и боеприпасов. Многие воины погибли от болезней и ран, чему во многом способствовали тяжелые климатические условия и недостаток снабжения[576].