Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

Слова Гейденштейна – «у тех же башен, которые казались частию слишком тесными, частью слишком непрочными для того, чтобы могли выдержать выстрелы от более тяжелых орудий, с внутренней части на удобных местах расставил в промежутках другие башни, также деревянные, сделанные с великим тщанием из самых крепких бревен и снабдил их достаточным количеством больших пушек» – относятся, по всей видимости, к Петровской, Трупеховской, Сокольей, которые были относительно небольшими и трехъярусными.

Кроме того, согласно Гейденштейну, с внешней стороны, так как потребовалась обкладка дерном, каменных стен на равном расстоянии были поставлены новые деревянные стены, имеющие бойницы. Можно предположить, что это были аналоги бастионов, позволявшие вести фланкирующий огонь.

Деревянные укрепления только на первый взгляд кажутся уступающим каменным. Широкое применение дерева не свидетельствовало о снижении прочности обороны и не означало возврата к приемам фортификации допорохового периода.

В XVI веке заполненные деревом рубленые тарасы (от французского слова «terrasses» – «земляная насыпь») нередко лучше противостояли огню осадных батарей, чем каменные. В связи с распространением бастионных или «земляных городов», менее трудоемкие, чем отдельные срубы-городни, тарасы нашли разнообразное применение в фортификации. Оценив стойкость тарасов против ядер, русские строители массово использовали их при усилении старых и строительстве новых крепостей.

Итальянский дипломат и ученный Джованни Ботеро в своей книге «Всемирные реляции», изданной в 1592 году, сообщал о строительстве в Русском царстве деревянных стен и башен, построенных из бревен, заполненных землей. Эти укрепления «…в состоянии выдержать орудия всякой величины. Против огня они, конечно, не могут устоять, однако, обстрелу они уступают не так скоро»[325].

Джованни Ботеро приводит аргументы, какие укрепления надежнее, каменные или деревянные: «В пользу последних приводят следующие доводы: что они строятся скорее и с меньшими издержками, что они служат лучше против всяких орудий, что если легко разрушаются, то и скоро исправляются, и, наконец, земляная насыпь легче приспосабливается к разным потребностям защиты, смотря по способу нападения, чем каменная стена. Тем не менее, следует предпочесть каменные стены, так как при взятии крепостей употребляются четыре приема: обстреливание из орудий, подкоп, огонь и траншеи. Против орудий, может быть, стены служат, менее сопротивляясь ядрам, чем пропускающая их земля, а против подкопа, огня и траншей они гораздо лучше. Но чтобы совокупить выгоды от [каменных] стен с удобствами от деревянных укреплений, возможно устроить за ними насыпные брустверы»[326].

Известный исследователь А.Н. Кирпичников считает слова Гейденштейна «со всех сторон имеются очень крепкие башни, сделанные из того же камня» подтверждением постройки псковичами в ходе Ливонской войны каменных укреплений. По версии А.Н. Кирпичникова: «Речь идет о своеобразных низких приземистых башнях захабах высотой два-три яруса, которые, следовательно, лишь немного возвышались над прилегающими стенами». Эти оборонительные сооружения одновременно выполняли функцию башни, ворот, предмостных укреплений. Кирпичников сравнивает захабы с подковообразными, выдвинутыми в предполье околобашенными ронделями. Согласно чертежам, выполненным примерно в 1740 году, захабы действительно помещались впритык к Сокольской, Свинузской, Великой башням, воротам и вообще проходам в стенах – Варламовский, Загряжский захабы[327].

В документе «Извлечение из росписного списка» от 31 марта 1644 года участок стены, где происходили главные события осады 1581–1582 годов, описывается следующим образом: «Башня Соколская, а въ ней 7 боевъ. Да Соколскіе ворота, а въ нихъ 2 бои, а противъ вороть захабъ каменной, а на немъ роскать деревяной, а въ немъ 32 бои. Оть Соколскихъ вороть мерою стены до Великихъ воротъ 170 сажень, межъ зубцовъ 30 боевъ, подошевныхъ 11 боевъ. Ворота Великіе, надъ воротъ башня, а въ ней 12 боевъ, а противъ вороть захабъ, а въ немъ 21 бои. Отъ Великихъ воротъ до Свинурской башни мерою стены 147 саженъ, межъ зубцовь 29 боевъ, подошевныхъ 17 боевъ. Башня Свинурская, а въ ней 11 боевъ. У Свинурской башни противъ вороть захабъ, межъ зубцовъ 6 боевь, а на зубцахъ роскатъ, а въ немъ 35 боевъ. Оть Свинурской башни къ Покровской науголной башни мерою стены 93 сажни съ четью, межъ зубцовъ 23 бои, подошевныхъ 2 бои. Башня наугольная Покровская круглая на берегу Великой реки, межъ зубцовъ 10 боевъ, верхнихъ, и середнихъ, и подошевныхъ 36 боевъ. Отъ Покровской башни до Покровскихъ вороть мърою стъны 24 сажени, межъ зубцовъ 9 боевъ»[328].