Похоже, придется идти пешком. Дальнейшие мемуары

Заметил, что где-то начиная с третьего года работы над Пауэллом и Прессбургером, в голосе у родственников и других близких людей, не имеющих (как и все) представления о том, чем я занимаюсь, стали проскальзывать сочувственные нотки — например, когда они звонят поздравить меня с Днем рождения. Кто-то, по-моему, и вовсе перестал звонить, только чтобы не попадать в неловкую ситуацию необходимости поднимать эту тему. Кто-то более ответственный, наоборот, начал делать чаще и проносить в разговор недвусмысленный намек «get a job». В этом году пошли признаки усугубления. Новая знакомая после часа общения заметила, что я разговариваю сплошь какими-то профетическими изречениями, суть которых непонятна, но раздражающе намекает на что-то другое. Старая знакомая, с которой я не виделся, наверное, лет шесть, на тираду о том, что действие третьего тома будет происходить в двух параллельных временных пластах, которые будут накладываться один на другой, сказала, что у меня горят глаза как у сумасшедшего, в хорошем смысле. На что я поделился с ней вот еще каким наблюдением: если подсчитать, сколько слов я произношу на отрезке, скажем, длиною в год, явно получится разительное отличие со среднестатистическими показателями. В заключение должен сказать, что, помимо названия How to Lose Friends and Make Everyone Hate You, вся эта работа в какой-то момент еще стала напоминать один классический советский мультфильм. И это я вам еще не сказал, сколько томов в итоге будет. Don't ask.

Где-то в 2011 году я осознал, что все люди в данную минуту переживают один и тот же символ, а я, возможно, единственный человек, который осознает это прямо по ходу попадания этого символа в мой глаз, сидя в зале кинотеатра, и смотрю каждый фильм со знанием, что кино — это для меня.

Приближается День народного единства и примирения, и я вспоминаю, как год назад 4-го ноября я проснулся в 6 утра от звука сирен за окном. Под окном, где улица заворачивает под прямым углом, шла та колонна военных грузовиков. Помню, в первый момент подумал, что это капец.

Я поздно засыпаю и поздно встаю, потому заставил себя уснуть. Проснулся, когда было уже светло. Вот что касается шумовой партитуры, то она сменилась на ритмические удары, похожие на шаги гигантского ящера. Они раздавались с другой стороны, оттуда, куда заворачивали грузовики, и я пошел в другую комнату, чтобы посмотреть в другое окно. Открылась следующая картина: грузовики не уехали, а выстроились в ряд в рукаве параллельно с главной улицей, по ту сторону широкой аллеи, идущей параллельно с дорогой. Звуки же доносились из небольшого парка, который сейчас реконструируется, а тогда представлял собой пустое пространство в виде круга, где дорога делала полный круг (там сходятся перпендикулярно два луча, дорога делает круг, посередине которого сейчас обустраивают парк, он называется в честь погибшего журналиста Артема Боровика). Так вот, из моего окна не видно из-за домов, стоящих параллельно улице, но, по всей видимости, в парке разбили нечто вроде площадки, на которой начался рок-концерт с элементами панк-рока. Там же шли выступления в громкоговоритель. Периодически это сопровождалось криками «Русские вперед!» (тогда я впервые, кажется, подумал, что это — дословный кавер церковного гимна Onward Christian Soldiers, только наоборот).

Что происходило в этот момент на проезжей части, которую перекрыли. Там уже собралось достаточно много людей. Они растянули националистские баннеры и флаги, у кого-то были транспаранты с изображением Христа. Во дворе собирались группы молодых пацанчиков (дверь магазина, который держат выходцы из стран Северного Кавказа, была наглухо закрыта, так как об этом были предупреждены все, кроме меня). Надо сказать, что в нашем районе вообще неспокойная ситуация, поэтому была выбрана именно эта улица; кроме того, это, наверное, единственное место в Москве, где на определенном удалении от центра города можно было провести националистический парад: улица Перерва простирается очень далеко, а рядом с ней есть «аллея ветеранов», посвященная победе в Великой Отечественной войне. Потом подошли дети в красных мундирчиках с барабанами.