Похоже, придется идти пешком. Дальнейшие мемуары

Впрочем, его наблюдения не лишены wit и проницательности, про деклайн гомосексуализма от refined creativity к bunch of people in T-shirts. Все его суждения остаются на уровне невыросшей студенческой молодежи, очень заметно, что он очень нравится самому себе в том возрасте. Вот здесь уже точно кончился период единичных шедевров. Is he Jewish like Allen. Актриса Грета Гервиг, которую он нашел, после этого снялась в следующем фильме Аллена «To Rome With Love». У молодого режиссера, снимающего первый фильм о своей юности, это мог быть успех. Эпизод римских игр под «Так говорил Заратустра» выдает в нем кого-то, кому лучше придерживаться диалога. Снимать такое в 2011 году было просто безответственно, учитывая, что легкая ностальгия и нарциссистское желание вернуться в юность и не выходить в unheimliche — верный путь к катастрофе, потому как действие энтропии никто не отменял.

Он ввел подзаголовки, подобно Аллену, как названия глав. Более неуместного фильма для меня как человека, который не произносил и десяти слов в день и пришел к выводу, что отношения людей приблизились к самому краю непонимания из-за речевой ошибки, придумать было трудно на тот момент. Стиллман в тот день перестал быть для меня фильммэйкером, хотя мне нравились 90-е. Несмотря на его элегантность, все это жуткий бабий треп, Иберт сравнил с Вудхаузом. Он достаточно взрослый, чтобы показать то, чего не видят в них сверстники мужского пола, а именно, что женщины изыскивают самые различные способы для спасения от своей природы, занимаясь activities по помощи бедным мужчинам на кампусе и собственным товаркам; в тех моментах, где женщина говорит одно, а подразумевает совсем другое, из-за диалога выглядывает автор. Было бы интересно узнать у Стиллмана, что он думает про сравнения с Алленом; unsung auteur в тени режиссера, с которым его сравнивают.

Одна говорит, что в cool people меньше гуманного, та отвечает: в обществе пропаганда против уникальности и эксцентричности, но разве подобных вещей не должно быть больше. Что нужно миру, это large mass нормальных людей. Любовь к невинности и светлому, когда они все вместе поют Things Are Looking Up, начинается вдруг мюзикл, где был однажды и Аллен, и из американской культуры. Странное полижанровое образование сразу же отличает его от ранних фильмов Стиллмана и указывает на то, что трансцендентное соглашение будет основано на танце. Его удаленность от народа и страх отсутствия любви к ближнему, к простому человеку, всегда сопутствовала ему, и понятно, почему Петру как человеку, выросшему в среде московской интеллигенции, этот режиссер пришелся по душе; Петру нравилась герметичность, закрытость этого мира, который нравился себе именно этой закрытостью.

Видно, что любить людей, по-настоящему, ему дается с очень большим трудом, и это натужное веселье, которое начинается в конце после того диалога, который является настолько ключевым для Стиллмана, насколько может быть финальный диалог в последнем фильме режиссера, призвано закрыть отсутствие подлинного чувства к своему ближнему, вернее, далекому.