Покинутые. Правдивые истории о трагических судьбах и поиске счастья

Честно, мне нравятся такие истории. Они мотивируют. Дамир продолжает жить полноценной жизнью, зарабатывать и обеспечивать свою семью. Не просит. Признается, что ему вообще, в силу воспитания, стыдно просить. Он занимается тем, что нравится, предлагает качественный продукт и делится своими мыслями и ценностями. Поэтому у него появился еще один проект – «Банка огурцов». Это общество предпринимателей, которые делятся друг с другом знаниями по маркетингу, продажам, продвижению. Дамир передает им свои навыки, которых накопилось немало.

<p>Старушка</p>

– Хорошо вам при Сталине-то жилось? – спрашиваю я старенькую-престаренькую бабушку.

– Да всяко было. Одно время голодали. Потом вроде дело на лад пошло. Муж один год заведующим фермы работал. Так мы одиннадцать поросят получили и на базаре продали. В войну тяжко нам пришлось…

Эта история произошла со мной 12 лет назад. Я выполняла задание своей редакции. Мне нужно было взять интервью у одной бабушки и выведать у нее… секрет ее долголетия. Ей на тот момент было 102 года!

Кстати, я узнала ее тайну и обязательно поделюсь с вами в конце. А пока расскажу все с самого начала.

Если честно, струхнула я одна ехать в незнакомую мне деревню. А в редакции выделили средства только на рейсовый автобус. Поэтому я попросила мужа съездить со мной. Естественно, он за рулем. Так надежнее.

И вот мы на месте. Я подошла к небольшому деревянному домику и увидела маленькую сухонькую старушку. Она сидела на лавочке – ждала журналистку из города. Но, завидев меня, почему-то испугалась и с несвойственной ее возрасту прытью шмыгнула во двор. Я поспешила за ней, но за бабушкой уже захлопнулась дверь дровяника.

Облом какой!

Ко мне из дома вышла ее сноха Анна Петровна, женщина лет шестидесяти.

– Стесняется бабушка такого внимания, – оправдывалась она.

О добродушной и трудолюбивой долгожительнице знало все село. Она всю жизнь проработала на ферме в родной деревне. И даже тогда, в свои 102 года, продолжала помогать домочадцам по хозяйству: кур и собак кормила, двор подметала, грядки летом полола. С виду – обыкновенная пенсионерка: любила чай с печеньем, посплетничать с подружками (бабульками помладше нее) и поворчать на власть. А вот на здоровье даже не жаловалась. За всю свою жизнь лишь однажды в больнице была!

– Как-то она с лесенки упала и руку сломала. Повезли мы ее в больницу в райцентр, к хирургу. Но оказалось, что на нее даже карточка не заведена, до сих пор не понадобилась. Даже простывает она редко. Когда чувствует недомогание, пьет обыкновенный чай, а через два дня простуду как рукой снимает, – продолжала делиться со мной сноха.

Немного освоившись, Анна Семеновна присоединилась к нашему разговору. Я присмотрелась к ней: глубокие морщинки на лице, добродушный и по-молодому яркий взгляд и приятный говор «на старый лад». К моему приезду она принарядилась. И специально ради столичного гостя достала медали за доблестный труд в годы войны.

– Это еще не все. Внуки часть растаскали, – поймав мой взгляд, скромно сказала она.

Анна Семеновна грустно заметила, что в войну они жили тяжко.

– Мужа Михаила в августе на фронт забрали. На мне три дочери малолетних остались да свекровь, ей уж много годов-то было. Днями и ночами я трудилась в колхозе. Обутая, одетая спала. Мы держали корову. Молоко у нас не забирали, потому что дети маленькие. Свекровка масло сбивала. Я отвозила его на базар в Сарапул и продавала, а на вырученные деньги покупала муку. Сварю картошку, разомну, перемешаю с мукой – да хлеб испеку.

Так и прожили они всю войну. А там и муж вернулся, живой и невредимый.

– Сильно любили его? – спрашиваю.

Молчит. Стесняется таких «неприличных» вопросов. Я и сама застеснялась, если честно, увидев ее смущение. Да и как тут не засмущаться: это сейчас отношения более непосредственные. А раньше – один раз и на века. В случае Анны Семеновны – буквально: родилась-то она еще в годы правления Николая II.

– А расскажите, как вы со своим Михаилом познакомились?

– Жили мы бедно. Когда мне было семь лет, моя мама умерла, отец погиб на германской войне[10]. Жили с бабушкой и дедушкой. Я получила всего два класса образования, работать надо было, не до учебы.

Октябрьская революция застала ее девятилетней девчушкой. Затем – тяжелые годы становления советской власти. Работали. Но на отдых время оставалось.

– Зимой во время святок мы на вечеринки ходили (именно вечеринки!). Клуба не было, мы в доме у кого-нибудь собирались. На все село одна гармошка была. Ее обязательно приносили, играли веселые песни, танцевали, да и просто сидели и разговаривали. Хорошо отдыхали, сейчас так не сидят, – с грустью добавила Анна Семеновна.

Как-то, когда она возвращалась домой с такой вечеринки, к ней подошел парень и предложил проводить. Девушка согласилась. Ухаживал красиво: цветы дарил, до дому провожал. Но она вынуждена была уехать в Сарапул. В деревне – неурожаи, голод. Устроилась прислугой к богатым людям, затем – нянькой в семью рабочих, троих деток вынянчила.