Однажды на детской площадке мальчишки решили с ней поиграть. Бросают палку. Она за ней бежит. Ребятам весело. Они повторяют снова и снова. Затем забирают палку из ее зубов и бросают опять. И вот в один момент Ласка, которая по жизни была так-то ласковой, палку не отдает. Рычит. Зубы скалит. Ощетинилась.
А мальчишкам еще веселее. Они палку отобрали и водят ей около носа Ласки. Дразнят. Она грозно рычит, злобно лает почти до хрипоты. Лапами переминается и делает передними угрожающие выпады. Ребята хохочут. Я в это время увидела, что мирная игра переросла в травлю. Побежала через всю площадку к ним. Я вижу, что собака уже доведена до исступления, морда искажена, слюна изо рта течет от злобы, безумный оскал и совершенно дикие глаза. Я впервые увидела Ласку такой… неласковой. Как будто и не моя собака…
Мне стало ее безумно жалко. Я с криком «не трогайте ее» бросаюсь мальчишкам наперерез и оказываюсь между ними и собакой. Ласка в этот момент в порыве ярости бросается… на меня. Моя синяя трикотажная плиссированная юбка оказывается у нее в зубах (в этот момент мальчишки хохочут еще больше оттого, что из-под задранной вытянутой юбки видны мои трусы). Она дергает ее и остервенело мотает головой из стороны в сторону.
– Ласка, Ласка! Это же я, твоя хозяйка, – в панике кричу я.
Она не останавливается и делает новые выпады. На этот раз вместо юбки она зубами вгрызается мне в руку, чуть ниже локтя, на тыльной стороне. Вот и первая кровь…
Ребята перепугались, видимо, не ожидали, что их баловство перерастет в такое. Убежали. А Ласка почувствовала запах крови и резко остановилась. Посмотрела виновато на меня, заскулила и, виновато поджав хвост, убежала.
Я с ревом упала на зеленую траву. Сижу и растираю грязными руками слезы по лицу, осматриваю свою рану. Не столько больно, сколько обидно. Ну своя же собака! И меня покусала…
Я когда-то очень хотела щенка. Поэтому, когда увидела, что соседская собака-дворняжка родила, стала выпрашивать одного пушистика у родителей. Мы жили в селе в частном доме, поэтому особых проблем не возникло. Мы забрали щенка, который вырос в большую ласковую Ласку (совершенно бесполезную по меркам сельчан – дом-то не защищала).
Я скрыла от родителей тот факт, что она меня покусала. Побоялась, что ее отдадут. Успокоилась, слезы вытерла и пошла домой. Там залезла в аптечку, нашла зеленку и обработала ей рану. Затем перебинтовала и дальше пошла играть на площадку.
Шрам остался небольшой и неприметный. Сейчас это небольшая белая полосочка возле родинки на руке.
Я знаю много историй, в которых на месте Ласки – люди. Озлобленные и затравленные. Израненное детство, жестокость окружения, накопленные обиды – все это заставило их оскалить зубы, ощетиниться и идти вперед с грозным рыком. Они злятся на всех, кто попадается на их пути. И совершенно неважно, кто это: близкий человек или просто мимо проходящий. Они выплескивают на них всю свою агрессию. Ответная негативная реакция питает их, страх – тоже. Равнодушие – нет.
Как-то раз я выложила в сеть пост, который взлетел в топ «умной ленты». Тут же появились жесткие грубые комментарии. Это хейтеры. Не так страшно, если они действуют поодиночке. Ну полают, ну покусают немного, останется небольшой шрамик. А если их много и они вместе? Представьте, это когда такие вот Ласки собираются в стаю и бросаются на людей, желательно успешных и известных.
Первое время я болезненно переносила всю эту интернет-травлю. Могла переживать после такого всплеска негатива неделю или даже больше. Но вскоре я поняла, что счастливый человек никогда не будет так себя вести. Не будет оставлять оскорбительные едкие комментарии.
История про Ласку прежде всего про них, про то, что происходит у них внутри. Они в этот самый момент находятся «за скобками». Им плохо, они затравлены болью – и им хочется, чтобы больно было всем.
Я долго думала, как в этом случае поступать (то есть в тот самый момент, когда на тебя рычит стая неласковых Ласок в сети) и решила просто не реагировать. В конце концов, это их собственный выбор: остаться «за скобками» или попробовать разомкнуть их.
– Привет! – На меня смотрела пара круглых карих глазенок. – Пойдем играть. Чего ты еще лежишь?
– Не знаю… я почему-то разучилась вставать. Ножки не ходят, – печально ответила мальчику я.
Тут дверь палаты открылась и вошла мама.
– Здравствуйте! – строго поздоровалась она с мальчишкой. – Наде нужно отдыхать. Ей ночью сделали операцию.
Я удивленно взглянула на маму.
– Ты ничего не помнишь? – спросила она.
Я замотала головой.
– Ну и хорошо. Ты спала крепко.