Политический дневник

Понсе едет в Рим. Начинается организованная работа против нас в среде фашистов и при королевском доме! Ф[рансуа – Понсе] хорошо знает Г[ерманию] – ко лжи будет примешана доля правды, итальянцев попытаются отвадить от нас любыми способами. Потребуется очень большая осторожность.

С ведомством расовой политики сегодня договорились о долгосрочном союзе.

Хедерих[554], типичный спекулянт и вымогатель, наконец-то вылетел из Мин[истерства] проп[аганды]. Давно пора.

18.10.[1938]

Вчера я выступал перед инструкторами гау и районов (660 человек) в Крёссинзее. Отрадно констатировать, что решительный настрой преобладает. Я впервые официально отметил, что н[ационал] – с[оциализм] находится «вне всей библейской традиции». Неистовые несмолкающие аплодисменты. Главный инструктор назвал меня хранителем и созидателем н[ационал] – с[оциалистического] мировоззрения, а сам «Миф» охарактеризовал как библию Движения.

Таким образом, работа, к которой прежде относились с непониманием, ныне увенчалась победой.

Сегодня у меня с визитом был ф[он] Мечер из Будапешта, которого приставили к Дараньи для ведения переговоров. Печально, так как руководство Венгрии проиграло. Невозможно играть три партии одновременно. Канья положился на политиков вчерашнего дня: чрезмерная хитрость – свидетельство нехватки интеллекта. Крестьяне встали сплоченными рядами, а вот объевреившаяся интеллигенция развалилась. Имреди[555], ежедневно посещающий церковь и размягчаемый там, оказался абсолютно несостоятелен. Участвовавшие в предприятии войска уже оставили позади чешские крепости[556], когда им был дан отбой. Один из офицеров от стыда и ярости лишился рассудка. Для Имреди Мечер, этот последовательный друг Германии, перестал быть для Имреди «предателем народа», и вот он уже бросается ему на шею и просит последнего отправиться в Берлин. M[ечер] просил о поддержке в будущих стычках с Римом. «Вы, господин р[ейхс]л[яйтер], Вы один вселили в Рим чувство неуверенности и побудили Рим выступить с фальшивыми заявлениями. Ход истории еще докажет это».

Я посоветовал ему не называть радикальное движение национал – социалистическим. Каждая нация должна выбирать название, опираясь на собственную ситуацию. M[ечер] согласился, он полагает, что можно будет вновь ввести в обиход старое венгерское наименование «защитники расы».

В остальном: абсолютная ориентация венг[ерской] политики на Берлин.

Министр в о[тставке] Янкович[557] прислал из Белграда благодарственное письмо: фильм, который мы сняли о предвыборных поездках Стоядиновича[558] и Я[нковича], имел блестящий успех. – Ст[оядинович] в связи с переносом даты моего визита решил перенести и дату торжественного открытия памятника героям. Я еду в Югославию в начале мая – если не помешают непредвиденные обстоятельства.

Р[уководство] м[олодежи] Р[ейха] пребывает в большом волнении. После того, как имел место факт нелояльности с их стороны, я приказал представлять мне для проверки их журнал, еще до выхода последнего в печать. Переписка с Ширахом стала увертюрой к попытке р[уководства] м[олодежи] уклониться от всякого духовного влияния и придать незрелым философским излияниям отдельных сотрудников официальный статус. Сегодня 23–летние вознамерились учить нас тому, что такое н[ационал] – с[оциалистическое] мировоззрение. Пришло время, чтобы энергично поставить р[уководство] м[олодежи] на свое место. Я уже вижу, что, хотя эту точку зрения разделяют все, заниматься этим снова придется мне. То, что приветствуется позитивными силами в Г[итлер]ю[генде], то, с другой стороны, пытаются свести на нет исполненные ярости «дипломатичные» выскочки. Литературная несдержанность начинает отрицательно влиять на репутацию Г[итлер]ю[генда]. Невозможное произведение Мёллера[559] «Закат Карфагена» ф[он] Ш[ирах] охарактеризовал как вспышку гениальности, в ответ М[ёллер] называет его певцом, куда более крупным, чем Гёльдерлин[560]. – Жаль Шираха. Некогда он был человеком с сильно развитым чувством формы, его стихи отличаются емкостью и отточенностью стиля, однако нынче он плавает в опасных водах. То, что он смог издать мёллеровского «Фюрера» именно так, свидетельствует о его пребывании в таком периоде развития, которому я ради его же блага должен буду настойчиво противодействовать.

Геббельс и и Ш[ирах] хотят навязать «З[акат] Карф[агена]» театрам (Берлин, Вена); все, к чему прикасается Геббельс, становится бесформенным. Гауляйтер Вагнер[561], Карлсруэ, во время представления ушел из театра и спрашивал меня после о моих впечатлениях. Они совпадают с его мнением. Ошибку может совершить всякий, эксперимент может провалиться, однако от имени ведомства преподносить народу отвратительное смешение стилей как гениальное творение значит усилиями нашей «пропаганды» в очередной раз обременить умы [лишней] ношей.

2.11.[1938][562]