Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия

<p>Сила прощения</p>

Как простить тех, кто причинил нам боль? Как можно примириться с теми, кто нанес обиду нам самим или нашим близким, или с теми, кто сознательно творит насилие? Обязательно ли прощение во всех случаях? Или же прощение – это духовный подвиг, к которому мы стремимся, но почти никогда не достигаем его, не в силах простить обиды или оставить прошлое позади?

На эти вопросы нет простых ответов, Не стоит относиться к прощению сентиментально: зачастую это сложная, запутанная духовная практика, требующая от нас выхода за рамки глубокого, но саморазрушительного переживания; это как проглотить горькую пилюлю. Более того, мы часто употребляем слово «прощение» в контексте долженствования, делая процесс обязательным и трудным. Например, нам внушают, что пока мы не простим, нам не удастся исцелиться. Мы забываем, что прощение – это процесс горевания, который часто включает в себя выражение негативных эмоций, особенно разочарования и гнева. Бесполезно пытаться избежать этих болезненных чувств. Неискреннее, вынужденное или преждевременное прощение может нанести больший психологический ущерб, чем подлинная горечь и гнев.

Хелен Уитни, режиссер документального фильма «Прощение: время любить и время ненавидеть», сказала: «Мы говорим о прощении в единственном числе. Вместо этого мы должны говорить о прощениях.

Существует столько же способов простить, сколько и людей, нуждающихся в прощении. В нашей культуре принято рассматривать прощение как единую, всеми желаемую вещь. Но прощение – это нечто более сложное».

Это важно понимать. Как и любая другая форма исцеления, прощение имеет свою временную шкалу, и его не следует торопить или форсировать. Мы не можем заставить себя простить, так же как не можем заставить себя забыть. Что мы можем сделать, так это создать условия, необходимые для прощения, начиная с полного признания ситуации и своих чувств. Пока мы сами не признаем свою боль или обиду, нельзя надеяться на то, что они останутся в прошлом. Воспитанные на представлении о том, что прощение – это бескорыстный акт, совершаемый ради других за свой счет, мы забываем, что сострадание начинается внутри и что, прежде чем открыть свое сердце для других, мы должны залечить свои собственные раны.

Многие люди путают прощение с бескорыстием и удивляются, почему у них не получается прощать. Пытаясь отбросить собственные переживания и «поступить правильно», многие люди с самими лучшими намерениями обнаруживают, что они не могут простить, если забывают о самих себе. Когда мы понимаем прощение как сострадательный акт по отношению к себе, который мы распространяем на других по мере наших возможностей, мы начинаем понимать, что Хелен Уитни имеет в виду, говоря о «прощениях» во множественном числе. Каждая ситуация требует своего искусного разрешения. Если мы будем ждать, пока наши мотивы станут абсолютно чисты, а остаточные чувства уйдут в прошлое, то, скорее всего, мы мало что простим в своей жизни. С другой стороны, когда мы рассматриваем прощение как инструмент выживания, а также как духовный акт, наши требования и ожидания от себя уменьшаются до более реалистичных величин.

Независимо от того, считаем ли мы некоторые поступки непростительными или нет, несомненно, что некоторые из них имеют такие последствия, что их нелегко взять и простить. Но это не означает, что мы не можем подняться над действиями наших врагов. Как сказал один человек, переживший холокост: «Я никогда этого не забуду и никогда не прощу. Но я воспитал своих детей так, чтобы они любили, а не ненавидели».

Стремление после пережитой травмы научить своих детей любить, а не ненавидеть является свидетельством врожденной человеческой доброты.

Я знаю многих людей, познавших насилие в своей жизни: у меня есть друг, чей племянник был убит; и друг, чья племянница была убита; и друг, чья дочь была убита; я знакома со множеством людей, которые сбежали из абьюзивных отношений, или во взрослом и даже детском возрасте пережили сексуальное насилие. От них я узнала, что, имея дело с нашими врагами, мы не должны становиться одержимыми одной мыслью «ангелами мести» с очерствевшими сердцами; мы не должны посвящать остаток своей жизни уничтожению тех, кто причинил нам зло. Они показали мне, что, вместо того чтобы зацикливаться на мести, мы можем посвятить свою жизнь заботе: о детях, о женщинах, о стариках – обо всех, кто уязвим и нуждается в этом.

Мы не можем заставить себя простить, так же как не можем заставить себя забыть. Что мы можем сделать, так это создать условия, необходимые для прощения, начиная с полного признания ситуации и своих чувств.