Полный курс актерского мастерства. Работа актера над собой

Вообще в плоскость умозрительную страшно легок переход, для этого существует конгломерат средств, который завещал Станиславский для музыкального театра. Но все переходит в голову, все актеры подготовлены, а спектакль зрительно не получается. <…> Так вот, повторяю, что началом введения живой природы человека в искусство, творчество, в самые элементарные шаги в искусстве служит целая серия простейших и сложнейших упражнений, разработанных и применительно для каждой индивидуальности, и для группы людей в целом, если представить себе, зачем это делается, что этим тренируется. Не случайно, что все эти существующие упражнения в театральной школе называют шаманством. Действительно, у нас было чрезвычайно много шаманства. Так, однажды я встретил одного педагога из одного крупного учебного заведения в Москве, который вел первый курс. Он мне говорит: «Дай мне упражненьице, что ты делаешь». – «Зачем тебе?» – «Положено! Дай, я тоже буду делать!»

Он знает, что положено делать какие-то вещи, например разглядывать стулья, шить невидимыми нитками, но если ты не знаешь, что ты делаешь и что воспитываешь, делай сразу отрывки, если можешь так! «А разве можно?»

Об этом упражнении очень трудно рассказать. Дается какое-то реальное задание, все реально: партнер, комната. Предлагаемые обстоятельства – это не только вымышленные: я с вами должен сделать то-то, то-то, чтобы он не слышал; действительно я должен вам сказать конкретную вещь, чтобы он ее не слышал. Вот это конкретное предлагаемое обстоятельство. И тут начинает работать фантазия: почему он не должен слышать и т. д.

Второй этап – это введение в эту схему обоснования, мотивировки, которая по существу все равно является сферой фантазии. Может ли человек действовать без объяснения, без мотивировки? Простейшее действие всегда обусловлено чем-то.

С МЕСТА: Тогда оно не будет театральным.

В.К. МОНЮКОВ: Иначе оно будет абстрагировать. Разговор о чем-то вообще, делать что-то вообще. Вот я сейчас попрошу вас переставить стулья с этой стороны на противоположную и переставить так, чтобы мы, сидящие здесь, не слышали ни малейшего стука. Сделайте это упражнение, а мы будем слушать и смотреть, чтобы ни одна ножка стула не стукнулась об пол. Можно все это сделать? Можно.

А теперь я вам скажу: сделайте это упражнение так тихо, чтобы кто-то его не услышал.

Я говорю о тренаже. Это разные вещи. Здесь вовсе не нужно никаких объяснений мотивировок.

Я попрошу человек пять со стульями сесть сюда. Кстати, товарищи, походя, это в порядке совета: приучайте своих учеников и актеров к тому, чтобы в театре был такой закон: никогда не возить стулья, а переставлять. Это не диктуется специально сценическими соображениями. Это момент чисто организационный.

Я вас попрошу сделать такое упражнение.

Вот тут сидят шесть человек, людей как будто внимательных, собранных и умеющих делать простые вещи. Я вас попрошу (сейчас я просто рассказываю) одновременно встать, одновременно оторвать свои стулья от пола, причем лучше их брать обеими руками (сидят в одну линию), образовать круг из ваших стульев лицом к центру, одновременно поставить стулья на пол и одновременно сесть лицом в центр этого круга. Больше от вас ничего не требуется. Никакой специальной команды, кроме «начали!», – не будет. Разговаривать, произносить какие-то звуки вам категорически запрещается. Встречаться глазами: «подняли», «поставили» – можно.

Вот все упражнение.

«Начали!»

(Исполняют упражнение.)

Во-первых, сделали вы его шумно.

Ну, хорошо. Сделайте мне теперь следующее упражнение: из этого круга так же тихо одновременно встаньте, одновременно оторвите стулья от пола, одновременно поставьте их в ряд и одновременно сядьте, только при этом подсчитывайте удары: я буду хлопать в ладоши.

Вставали не одновременно, стулья оторвали не одновременно, слышали разное количество хлопков. Скажите, вы ощущали какое-то смущение?

С МЕСТА: Ощущал какую-то скованность.

В.К. МОНЮКОВ: Это, вероятно, потому, что взрослого человека заставили заниматься такой ерундой. Вот одно из многих сотен упражнений. Что оно воспитывает? Во-первых, привычку что-то делать в группе людей, к тому же на глазах своих товарищей. В первый раз это трудно, а потом человек привыкает и чувствует, что между тем, что он делает в жизни, и этим простейшим заданием на глазах у людей никакой разницы нет. Во-вторых, тренируется внимание, и не вообще «внимание»; это бездарнейшая вещь из области нашего прошлого, когда говорили: «Будьте внимательны к стулу!» – и я старался изо всех сил быть внимательным к стулу, пялил глаза, чтобы понравиться учительнице. Это тренирует внимание, но какое?